Топить в вине бушующее пламя печали

В детстве Алоцзинь был увлечен великой мечтой о мире. Его мятежная юность была иллюзией, порождением горячей крови. Он вырос среди букетов цветов и гор парчи​​​​​​​7. Он не знал ни холода, ни жары, ни забот. Он блуждал среди бесчисленных снов. Но в итоге, все эти сны, один за другим, разбились вдребезги. Лишь от последнего, пропитанного ядом кошмара, юноша так и не сумел проснуться.

​​​​​​​6 白日梦 (báirìmèng) — сны средь бела дня (обр. бесплодные мечты, фантазии, иллюзии).

​​​​​​​7 花团锦簇 (huā tuán jǐn cù) — букеты цветов, горы парчи (обр. в знач.: яркий, красочный, пышный, пора бурного цветения).

— Как только пламя Чиюань вспыхнет вновь, Дунчуань вернется к своему первоначальному облику… как только…

Он обезумел и его жизнь закончилась так плачевно.

Чжан Чжао непроизвольно вздрогнул и отступил еще на несколько шагов:

— Лучше как можно скорее связаться с Главным управлением и попросить кого-нибудь поискать способ справиться с ним. О, кстати, директор Сюань, это он был тем, кого запечатали в гробу? Как ему удалось выбраться? Как дела у директора Сяо? Позвольте мне связаться с ним…

Прежде чем он успел достать свой мобильный телефон, раздался звонок.

На дисплее высветился странный номер, но, судя по первой цифре, звонили по внутренней линии Главного управления.

Чжан Чжао поднял трубку и заговорил:

— Здравствуйте, это Чжан Чжао из «Фэншэнь». Нам нужно кое о чем доложить начальству.

Но в трубке послышалось лишь шуршание.

— Алло! — нахмурился Чжан Чжао. — Похоже, сигнал не… ай!

Стоявшая рядом с ним Гу Юэси посмотрела на него и, вдруг, неизвестно почему, словно почувствовала, что что-то пошло не так. Она тут же активировала свое рентгеновское зрение.

Ее зрачки сузились, превратившись в две узкие щелочки. Гу Юэси резко втянула воздух и замахнулась, намереваясь выбить мобильный телефон из рук Чжан Чжао.

Однако было уже поздно, ладонь Чжан Чжао внезапно пронзила острая боль, телефон вспыхнул темным огнем. Кожа на руках обоих оперативников покрылась ожогами.

Телефон покатился по земле, и тут из динамиков донесся хриплый голос. Голос, казалось, зачитывал какие-то слова, смысла которых никто из присутствующих не понимал.

— Темная жертва. Уйди с дороги! — Сюань Цзи сперва даже растерялся, но тут же собрался и оттолкнул Ван Цзэ в сторону.

Одновременно с этим с его пальцев сорвалась монета, с треском врезавшись в неисправный аппарат, но было уже слишком поздно.

Текст темного жертвоприношения вытек из разбитого корпуса и исчез в земле. Одна из семи пуль тут же оказалась выбита со своего места. Алоцзинь взревел, словно боролся со смертью. Он сразу же вырвался. Искусный массив оказался разрушен, и огненные «нити», усиленные его гневом, обратились против Сюань Цзи.

Перед глазами у Сюань Цзи побелело.