Судьба бастарда

После награждения я долго не мог привыкнуть к новой роли. Люди смотрели на меня с уважением, а иногда и с завистью. Но для Софи я всегда оставался прежним. Она знала правду. И, может быть, это было единственным, что действительно имело значение.

В один из дней Софи вошла в мою палату, держа в руках конверт с красной императорской печатью. Лицо её было бледным, но в глазах мерцал огонёк, будто сама судьба вложила в этот клочок бумаги ключ к нашему будущему.

– Письмо, – тихо сказала она, подходя ко мне. Руки её дрожали, когда она протягивала конверт. – Оно из канцелярии императора.

Я взял письмо, чувствуя тяжесть не бумаги, а того, что скрыто внутри. Разорвав конверт, я медленно развернул лист. Глаза скользнули по чётким строчкам официального языка, и сердце забилось сильнее.

– Они разоблачили заговор, – выдохнул я, едва веря собственным словам. – Виновные наказаны. Кто-то лишился титулов… а кто-то и головы.

Софи прижала руку к груди, как будто пыталась удержать там сердце, готовое выскочить наружу.

– Имущество Вайсбергов… все претензии аннулированы. Счета разблокированы, – продолжал я, чувствуя, как с каждым словом исчезает тяжесть, которую мы несли на своих плечах так долго.

Софи села на ближайший стул, уронив голову на руки. Я опустился рядом, взял её ладонь в свою.

– Не плачь, дорогая, – шепнул я. – Теперь всё будет хорошо.

Слёзы скользнули по её щекам, но это были слёзы облегчения и радости.

– Мы сможем вернуться в столицу, – прошептала она, всматриваясь в горизонт за окном, где небо сливалось с крышей госпиталя. – И увидим нашу дочь.

Я сжал её руку крепче.

– Мы все воссоединимся. Наша семья будет вместе.

Софи повернулась ко мне, в её глазах плескались благодарность и любовь. Я видел в них отражение всех тех испытаний, которые мы пережили, и того света, который ждал нас впереди.

– Спасибо тебе, Эрвин, – прошептала она, прижимаясь ко мне.

Я улыбнулся, хотя сердце сжималось от эмоций.

– Ты заслужила это, моя птичка, – прошептал я, поглаживая её волосы. – Теперь всё будет хорошо. Только не Эрвин, а Виктор. Привыкай.

Столица встретила нас ликованием. Улицы были залиты солнечным светом, словно само небо решило отпраздновать вместе с людьми окончание великой бойни. Флаги и транспаранты реяли над площадями, разноцветные ленты тянулись от балконов, а воздух дрожал от звуков фанфар, смеха и радости, вперемешку с плачем – не горя, но облегчения. Люди обнимались, некоторые плакали, не в силах сдержать эмоций, потому что для них война закончилась.

Война, унёсшая жизни миллионов людей, наконец завершилась. Улицы были наполнены людьми, словно пробудившимися от долгого кошмара, обнявшимися и смеющимися сквозь слёзы.