Судьба бастарда

Полгода назад я очнулся в этом теле. Меня теперь зовут Виктор Орлин, сирота, пехотный поручик, который чудом выжил после тяжелейшей контузии на фронте. Душа Виктора покинула это тело, а я, с моим безудержным стремлением жить, каким-то чудом занял его место.

Как это произошло? Почему именно я? У меня не было ответов на эти вопросы. Но мне и не нужны были ответы. Сам факт того, что я снова мог стоять на своих ногах, смотреть на этот мир и чувствовать его всеми своими клетками, был чудом, за которое я благодарил каждый миг.

– Вперёд, Виктор Орлин, – пробормотал я, поднимая голову и оглядывая пейзаж перед собой.

Деревья вдоль дороги, по которой я шёл, выстроились в почётный караул, словно приветствуя моё возвращение к жизни. Где-то вдалеке мелькнула повозка, а за лесом виднелись крыши домов.

Теперь у меня была новая жизнь. Новое имя. Новый путь. И, главное, новая надежда. Я не знал, что ждёт меня впереди, но впервые за долгое время я был уверен, что готов встретить всё, что судьба приготовила для меня.

Из газетных полос, потрёпанных и зачитанных буквально до дыр, я узнал, что имперские войска стремительно продвигались вперёд. Линии фронта ежедневно смещались в нашу пользу, и почти вся захваченная врагом территория уже была возвращена. С каждой победой в сражениях наша армия вытесняла калдарийцев, вплотную подходя к их границам.

В маленьком городке, в котором находился госпиталь для безнадёжных раненых, где новости доходили с опозданием, слухи всегда обгоняли официальные сводки. Люди шептались, что в Высшем Совете ведутся ожесточённые дебаты. Многие советники считали, что на достигнутом успехе стоит остановиться.

– Нужно заключить перемирие, – якобы говорил кто-то из них. – Мы освободили свои земли. Дальше – их территория, а значит, нам нужно остановиться на линии границы. Мы же не хотим стать захватчиками чужой земли.

Но эти предложения не находили отклика у императора. Его образ, вырисовывавшийся в воображении даже самых простых солдат, становился символом твёрдости и дальновидности. Он прекрасно понимал, что перемирие с калдарийцами будет лишь короткой передышкой перед новой, ещё более жестокой войной. Калдарийский Союз, известный своей воинственностью, не смирится с поражением. Их обиды будут копиться, а силы восстанавливаться.

Решение императора, как рассказывали, было однозначным и твёрдым:

– Мы не остановимся. Враг должен быть уничтожен в его логове, чтобы угроза никогда больше не омрачила наши земли.

И это было мудрое решение. Даже раненые, лежащие на койках с перевязанными головами и изуродованными руками, кивали, соглашаясь.