Скверный маркиз

Здесь были также вышитые ночные туфли; невесомые, из тончайшего батиста, ночные сорочки, которые, в соответствии с пресловутым выражением, можно было продернуть сквозь обручальное кольцо; перчатки разной длины, вышитые головные ленты и перья в тон сверкающему стеклярусу, украшавшему платья…

— Хватит, хватит, ничего больше не надо, я умоляю вас! — неустанно вскрикивала Орелия каждый раз, когда герцогиня выбирала очередную вещь из совокупности, составляющей в ее понимании «все», однако ее азартная благодетельница, не обращая внимания на мольбы, приобретала и приобретала, пока Орелия не потеряла этим приобретениям счет, а ведь еще были капоры, шарфы, зонтики от солнца — герцогиня поистине была ненасытна и впала в какой-то экстаз… А может быть, вспоминала молодость, когда подобными же вещами тешила и радовала себя?

Когда наконец они пустились в обратный путь, нагруженные, как караван верблюдов в пустыне, Орелия могла только, задыхаясь от волнения и усталости, бессвязно пролепетать:

— Мэм, смогу ли я… хоть когда-нибудь… отблагодарить вас?

— Да, сможете, если сделаете блестящую партию! — был ей незамедлительный и категорический ответ. — Теперь я уверена, что в этом никаких сомнений быть не может. Вы мне сразу показались хорошенькой, но я и представить себе не могла, какая же вы на самом деле красавица! Особенно вам идет белое, голубое и бледно-зеленое. Запомните, эти цвета — ваши! В одежде этих тонов вы просто воздушны, словно сошли с картин Боттичелли! Вы видели здесь, в холле, его картину «Три грации»? Это, конечно, очень удачная копия, но это неважно! Так знайте, что вы — одна из этих граций, выбирайте любую, и она станет вам отражением, хотя они не слишком одеты, однако движения их, нежная пластика — это все-все-все ваше, милочка, и вы должны непременно знать это и пользоваться тем, чем вас наградила природа, и тогда ни один мужчина перед вами не устоит, уж вы мне поверьте, дорогуша, уж я в этом толк знаю… — И, задохнувшись в этом потоке и помолчав немного после такой бурной тирады, герцогиня добавила тоном, как если бы зачитывала приговор в суде: — И теперь, если у вас есть вкус, вы поймете, что платья, подаренные Кэролайн, совершенно вам не к лицу… Бордо — не ваш цвет!

На это Орелия ничего не ответила: зачем — подумала она — объяснять богатым людям, что у нее был один только выбор: или принять обноски Кэролайн, или ходить голой. Разве герцогиня или ее внук, маркиз, со всеми своими сокровищами и своим положением в обществе могут хоть отчасти понимать, что значит быть бедной?..

— Герцогиня очень богата? — спросила Орелия у Кэролайн, когда они остались одни. Про Боттичелли и его граций она говорить кузине, конечно, не стала. И про приговор относительно цвета бордо тоже предпочла умолчать.