Скверный маркиз

Три дня Руперт провел в лихорадке и бреду, метался в постели, произносил что-то бессвязное, но потом ему стало лучше, постепенно он успокоился и просто спал, лишь изредка вздрагивая во сне, так что Орелия начала снова подумывать о рулоне муслина — он все еще ожидал ее в гостиной, которую она делила с Кэролайн, когда та не выезжала в свет, но это случалось уже нечасто. Теперь, когда стало широко известно о ее помолвке с маркизом, она закружилась в вихре нескончаемых развлечений, а Орелия все свое время отдавала заботам о скорейшем выздоровлении Руперта. Узнав, что он больше не вернется в Оксфорд, Руперт быстро пошел на поправку. Сначала он не поверил своему счастью, потом впал в буйное веселье, тоже оказавшееся для него благотворным.

— Но как же вам удалось это, мисс Стэнион? — спросил Руперт, счастливо блестя глазами. — Каким образом вы сумели убедить Скверного Маркиза избавить меня от ужасов Оксфорда?

Орелия удивленно взглянула на дерзкого юношу, и Руперт, мгновенно поняв ее взгляд, поспешил объяснить:

— Я думал, вы знаете… Все так и называют моего дядюшку — Скверный Маркиз…

Орелия промолчала, а Руперт, спохватившись — каким же он выглядит сейчас неблагодарным! — поспешил добавить:

— Да, это дурной тон — говорить так о родном тебе человеке… Особенно мне, и — теперь, когда человек этот не отказался прийти мне на помощь и, можно сказать, спас мою жизнь!.. — Он приподнялся на локте, чтобы было удобнее говорить. — Но, мисс Стэнион, я уверен, что за этот его благородный жест я всецело обязан вам! — Он помолчал, Орелия тоже молчала. — Но как вам все-таки удалось склонить его на мою сторону, уговорить его? Уж поверьте, мне-то отлично известно, как он непреклонен, если принял решение! Да он обычно ни на шаг не отступает от своего, хоть ты распни его!

— Наверное, его сиятельство попросту понял, что моя просьба разумна, — улыбнулась студенту, теперь уже, надо понимать, бывшему, Орелия.

— Разумна! — воскликнул Руперт. — Да он никогда не был разумен, если это касалось меня!.. Он всегда будто хотел содрать с меня семь шкур… Нет, у вас над ним определенно какая-то непонятная власть! А может быть, он в вас влюблен?

— Какое смелое предположение! — Орелия выпрямилась, ее глаза сверкнули, и Руперт окончательно капитулировал:

— Простите и, пожалуйста, не сердитесь на меня за все, что я тут наговорил вам. Я совсем не соображаю, что несу. Язык словно сам во рту пляшет. Наверное, это от радости. У меня просто голова кругом идет, и я ужасно волнуюсь, а если учесть, как вы прекрасны, то кто же может бросить в моего дядюшку камень за его непоследовательность?.. — И он хитро ей улыбнулся.

Но каков, скажите на милость? Орелия старалась напустить на себя суровый вид, но ей трудно было сердиться на Руперта.