Призрак в мундире

Лишь бы это был тот самый немец.

Они отошли от дороги на несколько километров, а затем, на дне большого оврага усадив пленника на землю, Шелестов включил карманный фонарик и осветил им лицо немца. Школьная программа немецкого языка и словарный запас, пополненный во время войны, позволяли ему задать несколько понятных вопросов этому человеку.

– Назовите свое имя, – приказал Шелестов по-немецки.

– Не стреляйте, – взмолился немец. – Меня зовут Майснер. Карл Майснер. Вы партизаны?

– Что вы там искали? – проигнорировав вопрос немца, спросил Шелестов, присматриваясь к шраму на виске у пленника.

– Я не нацист, – заговорил немец, – меня арестовали. Меня могут расстрелять. Я сбежал и прячусь.

– Я вас убью, если вы будете кричать. Вы пойдете с нами.

До города они добрались лишь под утро. Сосновский и Коган ждали на базе. Они обрадовались, когда Шелестов и Буторин наконец появились. Оба бросились было обнимать и хлопать товарищей по спинам, но тут увидели, что те пришли не одни.

– Это еще кто? – удивился Сосновский и немного выкрутил фитиль керосиновой лампы.

Немец прикрыл глаза от яркого света. Коган присвистнул от удивления, сразу поняв, кто перед ним. Шелестов подтолкнул немца вперед к лавке и велел садиться.

– Дайте чего-нибудь пожрать, ребята, – попросил он.

– Всем? – спросил Сосновский. – И ему тоже? Кто это?

– Судя по всему и по его признанию, это Карл Майснер, – ответил Буторин, сидевший на лавке у двери. Он вытянул ноги, наслаждаясь отдыхом. – Мы его взяли, когда он шлялся вдоль дороги по лесу в том месте, где и произошел тот злосчастный бой и когда пропал портфель. Давай, включайся, лингвист! Поговорим с ним. Не врет ли.

И пока Коган подогревал чайник на самодельном очаге, Сосновский начал допрос. Майснер точно ответил: где, в какой части и в какой должности он служил. Когда, во сколько и в каком месте сбежал от охраны во время нападения партизан. И где его держали с другими арестованными, кто выжил во время боя, когда пропали важные документы.

– Мы прибыли сюда специально, чтобы освободить вас из-под ареста, – сказал Сосновский. – Советскому командованию нужен тот портфель с документами, который не удалось захватить нашим разведчикам. Группа погибла, как вы знаете, а портфель пропал. Где он? Вы знаете?

– Я просто немецкий солдат, – заговорил Масйнер, – я даже не нацист. Меня призвали в армию, и, как гражданин, я исполнил воинский долг в соответствии с конституцией. Вы меня будете осуждать за это?

– Вы не солдат, вы унтер-офицер, – напомнил Сосновский. – Я могу вам напомнить про вербовку вас советским разведчиком еще в прошлом году. Вы дали согласие работать на советскую разведку. Пришло время активных действий.