Знаю, к чему приводят подобные интересы. Испытал на себе. Да и, какой резон, к вам лезть? Живете в любви и согласии. Уверен, что и дальше в ваших отношения ничего не изменится. — сказал, преданно заглядывающему в его глаза, Гаврилову. Она слушала и не показывала внутреннего напряжения. Боялась огорчить своего отца, разочаровать. Расстраиваться папе нельзя, с его предполагаемым диагнозом. Пусть считает, что в ее семейной жизни все прекрасно. По всем показателям, идеальная семья…. После отъезда отца, Гаврилов превратил ее жизнь в ад. Кромешный ад. Череду нескончаемых унижений, издевательств моральных и физических.
Диагноз отца, к счастью не подтвердился. И даже тогда, она не решилась, хотя бы намекнуть ему, об истинном положении дел. Не решилась. Побоялась. Запуганная и…. что кривить душой, забитая. Спустя еще какое-то время, ей стало казаться, что отец догадывается, знает о том, что с ней происходит. Догадывается несмотря на ее счастливую улыбку, с экрана. Во время сеанса связи по скайпу. Догадывается и ему всё равно. Лишь бы видимость благополучия поддерживалась. И компания процветала….
Господи боже, она собралась звонить отцу, с личного номера Юры. Где гарантия, что отец, сразу после разговора, не перешлет номер Гаврилову? Нет, никакой гарантии. Гаврилов из кожи вылезет, но владельца номера вычислит. Юрий первым окажется под ударом. Нет. Отцу звонить нельзя. Не сейчас. И не с номера Юры. Юрий Ангел, не должен подвергаться опасности. Как только вернется юрист, запустится бракоразводный процесс, и ресурсы у Гаврилова будут отобраны, вот тогда, она и свяжется с отцом. Это больно. Горько. Она не доверяет собственному папе.
А так, хочется. Очень. С Юриного номера, никаких звонков. Развернулась, быстрым шагом направилась на свет, мягкий, уютный свет освещающий веранду. Маша успела нарисовать на куске обоев трех человечков разного роста, с палками вместо рук и ног. Над человечками, висело оранжевое солнце, рядом с ними выстроились желтые шарики с подобием красных клювов. — Мам, это ты, дядя Юра и я. И цыплята. Еще ежиков, нарисую потом. — Очень красиво, Машунь. С ежиками, еще красивее будет, — склонилась, чмокнула дочку в щеку.
Виновато улыбнулась Юре, отдала смартфон. — Я не смогла. Не уверенна, что могу доверять. В серых глазах мелькнуло сожаление. — Прости, Люб. Не хотел. — Юр, ну за что тебе прощения просить, я сама вдруг подумала, что нужно позвонить, а потом…. Колбаски остыли, до нужной температуры? Давайте, ужинать, мои хорошие. Сказала и…. Утонула в серых глазах. Несколько долгих мгновений, не могла отвести взгляда. Стояла, как вкопанная, и чувствовала, как невесомое золото мягкого света, осыпает их с головы до ног.
0
0
