Аккадская формула

Я, уже было, полностью отчаявшись, взял все свои бумаги, касающиеся моей военной биографии и, не особенно надеясь на успех, поехал просить аудиенции у самого курфюрста! Но, каково же было мое удивление, когда он меня не только согласился принять, но, представьте, мне пришлось ожидать аудиенции всего два дня! В то время как прочие просители томились в ожидании, порой, месяцами! Я сразу понял, что это важный знак, и что я на верном пути. Я тогда, признаться не сразу понял, что инициировал тем самым четвертый символ – «Император»! Мне это стало ясно уже после аудиенции, когда я возвращался с драгоценным для меня письмом курфюрста, позволяющим мне этот брак. Более того, курфюрст решил, что учитывая мои военные заслуги, я могу претендовать на титул барона! В общем, четвертый символ был реализован, но в этом, отчасти была и моя ошибка. Я не подумал тогда, что все эти мои действия были направлены по большей части на меня самого, и потому, я-то как раз и инициирован, видимо, как символ «Император», и что теперь, возможно, первый и самый главный символ для меня будет закрыт. Но, я, впрочем, и теперь ни в чем не уверен, хотя это уже и не важно, учитывая все дальнейшие события.

Прошло несколько месяцев, и я получил письмо от Ирен, где сообщалось, что родители Брунхильд скоропостижно скончались, и что я теперь могу просить руки у самой Брунхильд, и что она, скорее всего, мне не откажет. Так все и случилось, и спустя небольшое время, Брунхильд и Ирен переехали ко мне в дом. Мне показалось странным, что жена прихватила с собой довольно странное кресло. Оно как бы состояло из двух ярусов, при этом верхний ярус был немного смещен назад относительно нижнего. Это был очень странный предмет, словно бы сектор, выпиленный из какого-то амфитеатра. Я таких прежде не видел, и предложил его продать еще тогда, когда давал распоряжения относительно распродажи всех ненужных вещей. Но жена в тот момент ничего не сказала, а после заявила, что это кресло дорого ей как память о матери. В общем, я спорить не стал. Однако с приездом в дом жены и Ирен стали происходить странные вещи. Например, некоторые предметы безвозвратно пропадали, а какие-то, каких прежде никогда не было, вдруг появлялись. Я, например, точно знаю, что ни в моем доме прежде, ни в доме Брунхильд никогда не было барометра, вставленного в удивительно красивую ветвистую рамку красного дерева с инкрустацией слоновой костью. Он появился вдруг, но этому предшествовало одно не менее странное событие. Время было позднее, и я решил прийти пожелать жене спокойной ночи. Я постучал, но никто мне не ответил. Тогда я приоткрыл дверь и тотчас отпрянул от неожиданности. Зрелище, которое я застал, было и вправду весьма необычным, посудите сами. Кресло, о котором я уже говорил, стояло в спальне моей жены.