Аккадская формула

Нет, разумеется, я ему сказала, что эта особенность у него от природы, просто была в спящем состоянии, а теперь он по какой-то причине может ею воспользоваться. То есть, отчасти он был моим союзником. Но я, конечно, его не посвящала во все детали наших планов. Он просто помогал мне, поскольку был влюблен и был любовником.

– Да, но…– замялся Альфред.

– А, вы, очевидно, хотите спросить о его интрижке с Луиджи?

– Интрижке? – удивился Альфред и слегка кашлянул.

– Мы не знали, как провести одержателя в тело Феррано, и вот, Манфред помог нам, хоть и не знал об этом.

– То есть в какой-то момент в нем сидело уже два духа?

– Нет, не совсем. Сначала, как только он получил с моей помощью должность помощника секретаря, с ним поработала Ирен. Она провела в него «спящего дибука» – это такая очень сложная и тонкая техника, когда не маг является проводником духа, а третье лицо. Затем около недели она творила настойку из магических трав Марса и Венеры, с тем, чтобы вызвать влечение одного мужчины к другому. Когда настойка была готова, я незаметно капнула пару капель в чай Манфреду, во время одного из наших свиданий. После я попросила его капнуть эту же настойку в чай Феррано. Я убедила его в том, что это не яд, а «эликсир истины». Мол, мой муж подозревает Феррано в растрате, и хочет допросить, но для этого нужно использовать эту настойку, с тем, чтобы Феррано не смог лгать. Я также намекнула, что если Феррано действительно окажется виновным, то он – Манфред – наверняка сможет занять его место. Тот, понятно, и согласился… вот ведь, дурачек… Все остальное уже являлось вопросом времени. Ковачем занималась только Ирен, поскольку это была очень ответственная часть. Идея состояла в том, что она должна была попытаться его соблазнить и после провести в него духа.

Все получилось как нельзя лучше, и Ирен даже не понадобилось затаскивать его в постель. Она поняла, что он любитель опиума, и пару раз, когда приносила ему трубку с этим зельем, провела и одержателя.

– Он курил дома? – спросил Альфред.

– Да. По крайней мере, тогда, когда ему опиум приносила Ирен.

– Это она его убила тогда в хранилище?

– Да, я опять-таки была против, но она считала, что Ковач вот-вот проговорится о связи с ней, а это было, по ее мнению недопустимо. Ну, отчасти она была права – вы ведь слышали, что он уже был готов назвать человека, с которым имел дело. Хотя, я до сих пор не понимаю ее. Вы бы все равно ничего не смогли доказать. Но, конечно, понервничать, возможно, и пришлось бы.

– Почему она, да и вы решили, что он вот-вот заговорит? – спросил Альфред.

– Потому что во время его допроса, я, как возничий, пыталась говорить за него, но у меня ничего не выходило. У вас руки были смазаны чем-то, что заставляло его говорить правду.