Аккадская формула

Как-то раз, я прогуливалась с Ирен по бульвару, и нам встретился молодой человек, явно – студент. Он просматривал книги на развале у букиниста. Почему-то мы тоже подошли и разговорились. Как мы и думали – это был студент последнего курса университета, кажется в Дрездене, а сюда он приехал погостить к дяде на короткие каникулы. Он был мил, и, как мне показалось, сразу в меня влюбился. Ирен тоже это заметила, и предложила организовать мне свидание. Я не отказывалась. Вы, верно, догадались – это был Манфред. Я узнала о его планах, и выяснилось, что он уже начал подыскивать себе место в каком-нибудь магистрате или же министерстве, поскольку заканчивал учебу уже довольно скоро. Это навело меня на мысль поспособствовать его продвижению через мужа или Луиджи, с которым, впрочем, еще только предстояло «навести мосты». Я рассказала о своих намерениях Ирен, и она одобрила мою идею. Тогда же мы решили проводить к нему не дибука, а оборотня, у нас было в запасе пару хороших экземпляров.

– То есть? В каком смысле? – переспросил Альфред.

– Ну, вы, должно быть, знаете, что духи, как и люди – все разные, но есть и нечто общее, что дает возможность их как-то классифицировать. Дибуки, например – самый многочисленный отряд. Они агрессивны, и именно они чаще всего убивают одержимого.

– И они боятся зеркал? – уточнил Альфред.

– Практически все духи боятся зеркал, это не специфическая особенность. Дибуки же пригодны лишь для каких-то злодеяний, вроде убийства, ну, или слежки…

– Не понял, вы ведь говорили, что смерть одержимого, это что-то вроде издержек, и никак не является целью?

– Да, но вы меня не поняли. Некоторые маги используют дибуков, чтобы заставить одного человека, убить другого. Например, помните дело об убийстве графа де Гроссо его сыном?

– Да, это что тоже дело рук Ирен?

– Нет. Это дело рук Себастьяна Гроффа, вы, вероятно и не слышали это имя.

– Нет, не слышал, – признался Альфред.

– Из рассказов Ирен, я как-то узнала, что Себастьян был одним из сильнейших магов Севера. Не помню уже точно, что именно с ним случилось, то ли он не поклонился, когда граф проезжал мимо, то ли что-то в таком роде. А граф в тот день был в дурном расположении духа, и приказал устроить публичную порку. Себастьяну тогда было за шестьдесят, и он поклялся, что прервет этот поганый род. Так он сказал. В общем, через служанку, он проводил дибука в сына графа, звали его, кажется, Мишелем, а затем заставил перерезать отцу горло на глазах у сотни человек. Я не знаю, кто у него был возничим, Ирен не говорила. Хотя… Я вот сейчас подумала, что это вполне могла быть и она сама. В общем, Мишель был обезглавлен, а сыновей более у графа не было. Так что род действительно прервался.

– А где теперь Себастьян?

– Не знаю, думаю, что он уже умер.