Аккадская формула

Все, что я могла, это хоть как-то, и с огромным трудом, обходить «острые углы», но не более.

– Понятно, но вернемся к событиям в хранилище. Меня интересует вот что. Там ведь тоже работал некий «оборотень», который, собственно и убил этого архивариуса. Кто это был?

– Я же сказала уже: Ирен и была. У нас оставался один экземпляр, она провела его себе, поначалу с тем, чтобы следить за Йорковичем и его пассией, а после и для того, чтобы убить Ковача.

– А оборотня можно вернуть обратно туда, где вы его хранили? Ну, с тем, чтобы потом подсадить кому-то еще?

– Нет. Его можно только отпустить, и после найти нового, если нужно.

– Понятно. И что было дальше?

– Дальше, это после чего? Я немного потеряла нить беседы.

– После убийства Ковача, – ответил Альфред.

– Хороший вопрос. Я не знаю точно, но с ларцом вы меня удивили, лгать не буду. Думаю, она стащила ларец из хранилища, сразу после убийства, и спрятала его у себя в комнате. Интересно, откуда она узнала, где именно он находится? Мне и раньше казалось, что она не хочет, чтобы завещание попало ко мне. Возможно, боялась моей независимости, я не знаю, честно говоря.

– Понятно. Как часто вы манипулировали Ковачем? Я имею в виду в поисках той книги.

– Сначала часто, наверное, каждый день, а после, когда все уже обыскали, то лишь изредка.

– Понятно, а что дальше?

– А дальше мы заметили, что им манипулирует кто-то еще. Мы до последнего момента были уверены, что это учитель Густав со своей пассией, но лишь недавно поняли, что это не так.

– Не так? И кто же это был, по-вашему?

– Как это кто? – искренне удивилась вдова и на минуту замолчала, – Ваш друг – Маркус. Я полагала, что он действовал по вашему приказу… но, если нет… Тогда я вообще, признаться, ничего не понимаю… Нет, учителя с этой Клавдией, мы тоже видели, но это было так… детский лепет. Ирен бы с ними расправилась в два счета, просто незачем было, они нам почти даже и не мешали…

– А откуда вы взяли, что это был Маркус и почему прежде вы уверены в этом не были?

– Да как вам сказать…– задумалась Брунхильд, – сильный маг редко оставляет следы или же показывает свое, так сказать, лицо.

– Почему «так сказать»? – уточнил Альфред.

– Потому что слова в том мире не работают. Я сказала «лицо» лишь потому, чтобы как-то обозначить ассоциацию с некоей личностью. В нашем мире такой ассоциацией является лицо, а в том… Это что-то вроде неповторимого сплетения цветных линий, форм… Я не умею это объяснить. Так вот сильный маг показывает в лучшем случае лишь тень от лица. Ирен, например, была невидима вообще. По крайней мере, ваш друг ее не заметил ни разу.

– Вот как? А что ему было нужно?

– Откуда мне знать? Но он тоже что-то искал. Правда, использовал для этого ритуальную магию. А это против нашей техники было как мушкет против мортиры.