Аккадская формула

И что это не какой-нибудь ловелас из обедневших дворян, промотавший состояние предков, но вполне достойный человек, сам бургомистр Марионвиля! Тогда-то я сразу и поняла, куда она клонит, но возражать не стала. В конце концов, замужество – дело серьезное, и все это еще должны были одобрить мои родители. Генрих Кляйне появился в нашем доме всего пару раз, а затем наступила пауза. Ирен объяснила мне, что родители оказались против этого брака: Генрих-де без роду, без племени, хоть, конечно, и герой войны. Но,– заверила она, – волноваться нечего. «Я, – мимоходом сказала она, – все устрою как нельзя лучше».

Не знаю точно, ее ли это рук дело, но, догадываюсь, что так. В общем, не прошло и трех месяцев, как умер от горячки мой отец, а затем и мать тоже. Спустя еще какое-то время, Генрих снова объявился у нас в доме и стал просить моей руки уже лично у меня. Я лишь высказала некоторое опасение, что курфюрст может расторгнуть наш брак, в силу того, что уважаемый мною Генрих Кляйне не имеет титула. На это он ответил, что уже имел аудиенцию с курфюрстом, и получил соответствующие разрешительные бумаги. Было понятно, что Генрих просто мечтает стать бароном, и курфюрст, учитывая его подвиги на войне, не только разрешил этот брак, но также разрешил наследовать и титул. Мне тогда был двадцать один год, а ему – сорок один, но это была, в сущности, единственная возможная партия, и я согласилась. Свадьба прошла довольно скромно. Ни у меня, ни у мужа не было ни друзей, ни родственников. Генрих уехал через пять дней после свадьбы, а я осталась продавать дом и то имущество, которое муж посчитал бесполезным.

– У вас не было свадебного путешествия? – спросил Альфред.

– Нет, что вы! Муж считал это проявлением праздности и лишними тратами. Впрочем, я как-то тоже не особенно стремилась оставить дом, и ехать неизвестно куда за какими-то поверхностными впечатлениями и поводами для охов и ахов. И потом, я уже была серьезно увлечена идеями Ирен, и мы почти все время обдумывали способы поисков книги. Ирен предложила, как она выразилась, наступать по нескольким фронтам. То есть попробовать проводить одержателя сразу нескольким людям, имеющим доступ в хранилище. Собственно, их было пока что только три: мой муж, его секретарь Луиджи и смотритель Золтан Ковач.

Как вы, верно, заметили, в этой магии всегда есть дорифорий и возничий. Дорифорием, как правило, выступала Ирен, а возничим – я. Так уж сложилось. Ирен, я думаю, мне не очень доверяла в этом вопросе, а я и не настаивала, тем более, что руководить одержимым мне было куда интереснее, да и получалось у меня это гораздо лучше, чем у нее. Прошло еще несколько месяцев, наше дело не двигалось, и к тому же брак не радовал ни новыми интересными событиями или встречами, ни даже супружескими забавами.