Зодчий. Книга I

Едва мы вошли, как он поставил на столешницу металлическую фигурку средневекового рыцаря, кое-где побитую налётом ржавчины.

— Дрянь, — отмахнулся от неё толстяк. — Мух пугать только. Пять рублей край.

У вещицы почти не было Эха, но магия в фигурке ощущалась. Вероятно, биомантская игрушка. Не удивлюсь, если и правда от мух.

— Часы? — оценщик поднял взгляд на Паулину. — Так, Игорь, подожди. Тут быстро.

Я, не дожидаясь команды, вытащил часы артиллериста и положил на стол. Толстяк покрутил их под светом, потом прикрыл глаза и с разочарованием отложил.

— Золото. Порченое золото. Магии нет никакой. После изнанки это мусор. Выбросите и забудьте.

Делать этого я, конечно, не собирался. Особенно в свете новостей от кузнеца Тихона. Да, часы совсем не источали той мощи, которая исходила от сусального золота.

— Увы, Михаил, я верю Сильвестру Эрнестовичу. Раз мусор, значит, мусор, — сокрушённо вздохнула Паулина.

— Вы позволите немного посидеть, понаблюдать? — спросил я у оценщика. — Вещи из Изнанки — моя слабость.

— Конечно же Сильвестр Эрнестович не против, не так ли? — вмешалась Князева, и толстяк тяжело вздохнул.

— Если мешать не будете, — буркнул он, а Игорь тем временем вытащил из рюкзака меч. Положил на стол.

— А я, пожалуй, откланяюсь, — сказала Паулина. — Михаил, с вами приятно иметь дело.

Процесс оценки шёл довольно шустро. Сильвестр Эрнестович отметал одни вещички, которые после сбрасывались в ящик справа от него, затем одобрял другие, и Игорь осторожно относил их на прилавок в глубине помещения. Плюс была ниша с «барахлом на переплавку» по словам оценщика. Самая загадочная для меня позиция.

Влодава была богатым польским городом прежде, да и магия в Европе использовалась чаще, чем в Российской Империи, в основной массе развиваясь совершенно бесконтрольно. За что европейцы и поплатились в итоге. И теперь среди развалин былой цивилизации можно было отыскать очень много толковых вещей, которые либо не потеряли своего старого заряда магии, либо, напротив, приобрели его из-за влияния Изнанки.

Сильвестр Эрнестович совершенно точно чувствовал ауру предметов, определяя школы и приблизительную мощь того или иного артефакта. Без детализации, конечно. Чтобы понять перспективность предмета, нужно потратить больше времени, но в целом для конвейерного метода способностей гостя хватало. Я даже подумал, а не слышит ли оценщик Эхо. Но в чужую голову не залезешь. Работал он, в принципе, сносно. Вот только довольно продолжительное время, я совсем не мог понять, почему некоторые предметы, с отчётливым Эхом и совершенно точно с магией — вдруг отправлялись в нишу «Барахла на переплавку».

На третьем рюкзаке система выстроилась.