Зодчий. Книга I

После этого я вернулся к Конструкту и погрузился в медитацию, пропуская через себя фокусированный поток энергии и поочерёдно прокачивая каждый из аспектов. Этим я и занимался, пока не позвонил телефон.

— Миша-мишенька-мишок! У меня хорошие новости! Жду тебя! Не забудь свои часики и свой волшебный ножик, — сказала хозяйка трактира. — А ещё хорошее настроение не забудь!

— Пять тысяч рублей, — сказала Паулина, когда я вошёл в её спальню-кабинет. Она по-прежнему была в деловом костюме, но уже без очков и волосы распустила. Глаза сверкали, да и вообще красотка была на кураже.

— Это большие деньги, — хмыкнул я. — Но как я понимаю, клинок стоит дороже.

— Разумеется. Но я и так очень сильно ужимаюсь по комиссии, Миша. И это только из глубокой физиологической привязанности к тебе.

Пять тысяч рублей — деньги неплохие, когда ты живёшь один. Но в рамках поселения сущие мелочи, конечно. Однако выбирать не приходится, мои активности требуют финансов.

— Идёт, — кивнул я, положил оружие Фурсова на стол.

— Уверен? — заглянула мне в лицо Паулина. — Ведь очень хороший клинок.

— Хорошо. Бумаги не подписываем, верим друг другу на слово. Потому что люди должны верить друг другу, верно? Пусть мы и недостаточно близки, но здесь, на фронтире, без этого никуда, — промурлыкала девушка. — Мне нужны реквизиты для перевода.

Она бережно развернула тряпку и вытащила из неё меч Фурсова. Осторожно потянула из ножен и сладко вздохнула.

— Прекрасная работа. Прекрасная.

Я переслал девушке свои реквизиты, и она склонилась над компьютером. Тонкие пальцы ловко пробежались по клавишам, и уже через несколько секунд мой счёт пополнился на пять тысяч рублей.

— С тобой приятно иметь дела, Миша-мишка-мишунок! — подмигнула Паулина, осторожно замотала меч обратно в тряпьё, отошла к массивному сейфу, загородив панель кодовую, а затем сунула туда свою покупку. — Теперь идём к оценщику! Там, правда, ребята из рейда пришли, и он сильно занят, но твои часы посмотрит и цену скажет. Я договорилась.

Мы вышли на улицу и двинулись вдоль трактира в прижавшийся к частоколу сарай. Рядом с ним уже стояла телега, у которой застыло двое суровых охранников трактира. В телеге лежало несколько знакомых рюкзаков с барахлом из Европы.

— Это со мной, — отмахнулась от охранников Паулина, и её громилы лишь скользнули по мне равнодушными взглядами, а мы вошли в тёплое и пахнущее лаком и деревом помещение.

Оценщиком оказался грузный тип с пухлыми губами и маленькими глазками. Лысый и с торчащими в сторону ушками. Он, пыхтя, восседал за просторным столом, залитым светом нескольких ламп. Напротив него суетился пожилой мужчина бледного вида и с хитрой улыбочкой.