В тени пирамид

Исчезновение записей покойного я объяснил тем, что злодей боялся оставить образец почерка скрипача, необходимый для проведения графологический экспертизы в целях определения авторства предсмертного послания.

– Скажите, господин Ардашев, как долго мы будем обязаны слушать ваш монолог? – раздражённо вскинул голову архитектор Стадницкий. – Насколько я понял, подозреваемых за этим столом трое – это господа Матецкий, Сарновский и я, потому что только мы способны написать копию наброска великого мастера. Хотя надо признать, что эскизов да Винчи на самом деле было великое множество и мастерство их исполнения весьма среднее. Высокая стоимость рисунков обусловлена лишь именем автора. Но, может, вы начнёте с конца и назовёте имя преступника?

– Я бы мог так поступить, но тогда всё равно придётся возвращаться к началу истории.

– Что ж, тогда продолжайте, надеюсь, финал не за горами, – вымолвил архитектор.

– На одесской пристани я встретил старого знакомого – иеродиакона Ферапонта Благонравова. При пострижении в монахи ему оставили прежнее имя. Он тоже плыл с нами на пароходе в Александрию, получив назначение в церковь Святого Николая в Каире. Уже на судне он обратил внимание на Псоя Трифоновича Бубело, мещанина, державшего москательную лавку в Ставрополе на Нижнем базаре, и одновременно певца в хоре Казанского собора, который был другом отравленного музыканта. Первоначально Ферапонт считал, что Бубело причастен к смерти Несчастливцева, и, встретившись с ним, призвал его покаяться и сознаться в убийстве. Но вскоре и сам хорист упал в угольную шахту и преставился. На месте его падения я обнаружил вот эту вещицу, – Клим вынул из кармана золотой зажим для денег и, положив его на стол, добавил: – Это та самая клипса в виде скрипки из ставропольского ломбарда, которую кто-то выкупил за несколько дней до отплытия парохода из Одессы. Как позже выяснилось, это был Бубело. Судя по всему, будучи другом Несчастливцева, он кое-что знал о готовящейся подмене эскиза и был осведомлён о том, что подлинник да Винчи будет находиться у убийцы скрипача, плывущего в Александрию. Чем закончилась его неудачная попытка шантажа преступника, всем хорошо известно: Бубело отправился следом за Несчастливцевым. Но моего друга Ферапонта это не остановило, и он не только безошибочно определил убийцу, но и предложил ему покаяться в содеянном. Это была трагическая ошибка иеродиакона. Он не ожидал, что рука злоумышленника поднимется и на него – на Божьего человека. Третьего дня труп монаха нашли в придорожной пыли с перерезанным горлом. Он погиб от руки проводника – профессионального убийцы Сайеда Мулатхама, задержанного местной полицией.