0
0— Я буду волноваться… Я буду волноваться, если ты мне не расскажешь, Юри!
Кайе умела вить веревки из людей — я хорошо это знала. И ее муж не был исключением. Он еще минуту посопел для приличия, а потом сказал.
— Сегодня убили одного типа. Кстати, он тоже из Таллина. Твой земляк.
Я едва не хлопнулась в обморок. Вот это номер! Высунув язык, примчаться на проспект Обуховской обороны, чтобы снова получить по башке проклятым Олевом Киви. О-о-е!..
— Олев Киви, музыкальная знаменитость, играл на виолончели. Ты о нем слышала?
— Нет, — безмятежным голосом проворковала Кайе.
— Ну, с этим все просто. Подснял вчера в ресторане какую-то девицу, приволок к себе в номер, видимо, долго куролесили. Чего-то не поделили. Словом, она его зарезала и смылась.
— Черт ее знает… Скорее всего какая-то проститутка. Ее куча народу видела: как клеилась, как заходила, как выходила. Из рук выскользнула, гадина. И орудие преступления с собой унесла, совсем обнаглела!.. Пресс-атташе этого Киви зашел в номер через пять минут после того, как она ушла. А виолончелист уже того… Не дышит.
— Ну, ты ведь все равно ее поймаешь, ми-илый, — в голосе Кайе послышались кровожадные нотки. — Я в тебя так верю!
— Поймать-то поймаю, куда ж я денусь… Вопрос времени, а время в этом случае — сплошная головная боль. Во-первых, он гражданин другого государства. Во-вторых, он знаменитость, по всему миру гастролирует. Бизнесмена замочить — это я еще понимаю, это наше внутреннее дело. Хотим — мочим, хотим — с маслом едим. А вот деятель искусств!.. И все на мою голову. Городское начальство понаехало, требует все и сразу, а у меня звезда на подходе и еще три дела…
— А как вы собираетесь ее искать… как это есть по-русски… женщину легкого поведения?
Кайе, Кайе, неужели это ты?!
Пока я переживала внутреннюю драму, послышался звук поцелуя.
— Найдем, не беспокойся. Описание имеется, так что все остальное дело техники.
— Фоторобот. Хочешь, покажу? Кайе захлопала в ладоши, а я почувствовала, как всё мои оставшиеся волосы синхронно зашевелились и встали дыбом. Муженек Кайе поднялся с заскрипевшего стула, побродил по комнате и чем-то щелкнул — скорее всего портфельными замками.
Вот он, мой приговор!
Сейчас он вытащит кусок дерьмовой ксерокопии, сунет его под нос своей жене, и Кайе тотчас же узнает меня… Дудки, Кайе, ты будешь молчать, ты не такая дура, ты должна понимать, что если ты сдашь меня, то я сдам тебя, и еще неизвестно, что будет убийственнее!..
Муженек-оборотень рылся в портфеле чуть дольше, чем я предполагала, а потом послышался его растерянный голос:
— Фу, черт, забыл… Ну, ничего, завтра принесу.
