Ритуал последней брачной ночи

В крошечном закутке у окна, который достался мне, располагались: кресло (то самое, о котором говорила Кайе), рабочий стол с лампой и магнитофон.

Я разложила кресло, плюхнулась на него с ногами и сняла с полки первую попавшуюся книгу: «Из китайской лирики восьмого — тринадцатого веков». Но никакого чтения не получилось. Во-первых, шрифт был слишком мелок для моей нетренированной сетчатки (все последние годы я читала только иллюстрированные дамские журналы). Во-вторых, перед глазами у меня все еще стояли мертвый Стас и мертвый Киви. А в-третьих…

…Когда я проснулась, на супружеской половине горел маленький свет, а в комнате плавали сумерки.

Но чертовы белые ночи, к которым за четыре года я так и не смогла привыкнуть, напрочь сбивали башню и лишали ориентации во времени. Вполне может быть, что сейчас полночь. Или два часа. Или вообще — рассвет.

Я была прикрыта пледом, а ботинки, в которых я валялась на хозяйском кресле, были сняты и аккуратно поставлены на пол. Милая Кайе, как тебе идет роль хранительницы дома!

Я уже хотела подняться и выползти из своего укрытия, когда услышала мужской голос.

— Она надолго? — В этом глухом, несколько раздраженном голосе не было никакого намека на гостеприимство. И мне сразу же расхотелось выходить из своего укрытия.

— На несколько дней, Юри… Это моя старая подруга. Очень близкая…

Спасибо, Кайе! Если мне удастся выбраться из этой истории — завалимся на какой-нибудь речной трамвайчик и будем гудеть там всю ночь!

— А почему ты ничего не говорила о ней раньше?

— Она из Таллина. Сейчас у нее неприятности, и она приехала сюда… — Нужно признать, она совсем неплохо лепила горбатого к стене, моя маленькая Кайе.

— Что за неприятности?

А муженек, похоже, зануда!

— Ее друг оказался подонком. Избивал ее… А потом привел каких-то пьянчуг, сверх дружков. Они хотели ее изнасиловать.

Неожиданный поворот, Кайе, аплодирую! Послышался стук ложки о тарелку. Потом муженек Кайе с характерным звуком всосал в себя пищу и отрыгнул.

— Это статья, — строго сказал он. — Завтра же поговорю с ней. Иди сюда, моя девочка…

Что-то грюкнуло, что-то стукнуло, муженек хохотнул, сама Кайе тоже хихикнула, и на мои несчастные уши обрушился целый поток любовной дребедени: мой-малыш-моя-крошка-мой-животик-как-он-там-наш-любимец-скоро-он-выйдет-к-папочке!

Я попыталась накрыть голову подушкой, чтобы не слышать всего этого бреда, но то, что мне пришлось узнать через несколько мгновений…

— Почему ты нахмурился, Юри? — задыхаясь, спросила экс-потаскуха, а ныне любящая жена Кайе.

 — Ты устал, да?

— Нет, я же вижу… Твоя дурацкая работа, да?

— Да нет же! Расскажи мне, что случилось. Какое-то кошмарное дело?

— Тебе нельзя волноваться.