1
0Это были не крысы в перекрытиях. Не ветер в дымоходе.
Для любого нормального человека это был бы решающий недостаток, повод немедленно бежать с этого проклятого чердака, осеняя себя крестным знамением.
Для меня? Это было лучшее предложение на рынке недвижимости за всю историю этого города.
— Меня это не смущает, — сказал я с самым невозмутимым видом. — Я очень крепко сплю.
Старик посмотрел на меня с таким шоком, который быстро сменился безграничным облегчением, будто я только что снял с его плеч многолетнюю ношу.
— Беру, — сказал я, доставая из кармана пачку денег, из тех, что получил за дуэль. — Вот аванс за два месяца. Завтра днём можем оформить документы.
День прошёл невероятно продуктивно.
Я не просто нашёл нам временное убежище. Я нашёл идеальное логово. Безопасный дом, тренировочный полигон и, возможно, источник новых ресурсов в одном флаконе. План по эвакуации был готов к запуску.
Осталось лишь сыграть финальный акт с графом и его дочерью, получить свой гонорар и переехать в мою новую, уютную резиденцию.
На следующее утро я повёл Аглаю в больницу. Костомар остался в отеле с чёткими инструкциями — притворяться анатомическим пособием, если в номер войдёт горничная. Его появление в клинике вызвало бы слишком много лишних вопросов.
Всю дорогу в такси Аглая не могла сидеть на месте.
Она теребила край своего неуклюжего мужского плаща, задавала сотни вопросов, не дожидаясь ответа, и иногда смеялась — слишком громко, слишком надрывно.
Она была похожа на пациента с лихорадкой, который пытается выговорить свой страх через поток бессмысленных, лихорадочных слов.
Я молчал. Лишь кивал, подбадривая девушку перед предстоящей встречей.
Слушал не её слова, а бешеный ритм её пульса, который я почти чувствовал через обивку сиденья. Её чувство вины, страх перед встречей и отчаянная надежда на прощение смешивались в идеальный, концентрированный коктейль, который должен был вот-вот созреть.
«Урожай» обещал быть богатым.
Когда мы вошли в роскошный, тихий холл «Белого Покрова», её болтовня мгновенно прекратилась.
Она замерла, узнав герб на мраморном полу, знакомые лица персонала. Её шаг замедлился, словно ноги вдруг налились свинцом и вросли в пол.
Вся её показная бравада испарилась, оставив только чистый, животный страх перед встречей с отцом, которого она предала. Она инстинктивно вцепилась в мой рукав.
Отлично. Финальная стадия созревания. Эмоциональное напряжение достигло своего пика.
Мы вместе вошли в палату номер семь. Граф Ливенталь сидел в кресле, осунувшийся и бледный. Он медленно поднял голову, услышав шаги, и его взгляд остановился на дочери.
— Аглая? — это был не вопрос. Это был шёпот, полный неверия, боли и слабой, невозможной надежды.
Вот он, момент. Идеальный. Но всё пошло не по плану.
