13
0
– Три врача не могут ошибаться, и я не хочу подталкивать к решению, но…
– Но подталкиваешь, мам, скажи уже прямо! – вспыхиваю, отшатываясь от нее.
Да, мы обратились еще к третьему врачу, который сказал нам то же, что и другие. Даже сообщил новости похуже, потому что, оказывается, такие патологии у ребенка вряд ли мог вызвать этот синдром Глеба.
– Не надо смотреть на меня как монстра и делать вид, что ты не думала о подобном исходе! – говорит мама. – Зачем тебе больное наследие Глеба?
– Глеб не виноват, ты же знаешь. У ребенка аномалии развития, а этот Картагенер не определяется на таком сро… – спотыкаюсь на слове, едва держа себя в руках, а живот охватывает опоясывающая боль, стрелой устремляясь в самый низ.
– Что такое?! – переполошившись, мама сажает меня на кровать. – Болит живот?
– Немного… Наверное, резко встала… – морщусь, прижимая руку к животу. – Бывает, это ерунда.
– Мы справимся, Ксюня, – твердо говорит мама, ловя мой взгляд. – Если тебе так важно оставить малыша, мы тебя не бросим. Справимся со всем, что может быть, даже не волнуйся. А Глеб… – Ее сотрясает злоба, когда она говорит о моем муже, даже лицо белеет.
– Ты о чем? – непонимающе вскидываю взгляд.
– Ты же говорила, что его знатно избили на парковке. Карма его настигла.
– Да вроде не говорила, – хмурюсь, напрягая память.
– Да точно говорила, откуда же я тогда знаю? Хотя, может, и он мне по телефону сам говорил. Точно, еще жаловался, что ребра болят и голова. Что он себе думал? Что я его пожалею?
Все еще сомневаясь, что я рассказывала маме эту информацию, отбрасываю эти мысли подальше и пытаюсь встать, но боль снова пронзает тело.
– Мама, я завтра, пожалуй, схожу к врачу, а сегодня лучше полежу, хорошо?
– Ну ладно, – видя мое состояние, соглашается мама, уходя и потом возвращаясь с подносом, с которого я съедаю от силы две ложки супа и кусок хлеба. Аппетита нет. Мне нездоровится. На душе камень и море сомнений.
Я действительно рожу больного ребенка? А вдруг повезет? Вдруг врачи ошибаются? Сколько таких историй. Историй со счастливым концом. Неужели я недостойна такой же? Не заслуживаю чуда, после того как так хотела этого малыша? Он же уже живой, он дышит, ждет встречи со своей мамой и непонятно, от какого именно недуга он может страдать.
А вдруг с ним все в порядке? Но главное то, что я просто не смогу его убить, не смогу дать согласие на эту процедуру. Я чувствую, что в ответе за своего ребенка и должна бороться за него. Ради него. Вопреки нежеланию Глеба дать этому набору клеток родиться на свет. Мы справимся, я не одна, вся семья меня поддержит, и это будет самый славный малыш на свете, которого я буду любить за двоих. Ведь папе он не нужен.
