На грани развода. Вернуть любовь

– Просто послушай меня, ладно?

По ее щекам стекают ручейки слез, но она не вытирает их, словно не замечает, что плачет. Моя грудь сжимается в панике, потому что каким-то шестым чувством я понимаю, что то, что происходит, до ужаса неправильно. Взгляд Ксюши режет без ножа, и, хотя это не самое приятное чувство, я боюсь даже моргнуть, лишь бы не упустить его. Потому что у меня такое чувство, словно на этот раз она действительно прощается со мной. А я не хочу отпускать. Не могу. Я никто без нее. Ксюша – мое все.

– Это конец, Глеб. Все кончено, – с отчаянием шепчет она, отступая на шаг и убирая руку с моих губ.

И, прежде чем я успеваю остановить ее, резко отворачивается и практически бежит в сторону паркующегося за моей машиной такси.

Ксюша"

"– Ксюша, ты должна поесть ради малыша, – снова и снова уговаривает мама, заглядывая в комнату второй раз за вечер. Заходит внутрь и включает свет, недовольно цокая языком. – Ты опять спишь? Еще только семь вечера.

– Мам, я устала, – тихо говорю, проталкивая буквы сквозь зубы, еле слышно шелестя, как листья на ветру.

– Девочка, мне совсем не нравится твое состояние.

Беременность не болезнь, – сетует мама, подходя и садясь на постель. Прикладывает руку ко лбу, качая головой. – Лоб потный. Давай температуру померяем. И вообще, давай вызовем врача.

– И что скажем? Что я беременна и в стрессе?

– Не язви, Ксюня, я что должна делать, если ты, вся бледная и больная, в постели лежишь целыми днями? Проект-то успеваешь делать?

– Успеваю, Лера хорошо справляется. Я даже не ожидала, мам. Спасибо, что нашла ее, – улыбаюсь впервые за день искренне, вспоминая яркую, как солнечные лучи, улыбку помощницы-зажигалочки.

Если бы не она, я бы точно не справилась.

– Давай-давай, Ксюнь, пойдем поедим. Там папа что-то сварганил.

– Папа? – удивленно приподнимаю бровь. – Он тоже приехал?

– Да, а ты что, забыла? Ты рассеянная стала совсем, мне это не нравится, – поджимает губы, заставляя меня подняться. Закутываюсь в халат и чувствую, как по телу прокатывается озноб. Совсем развалиной стала, еле двигаюсь, как старая бабка. Мама права. Надо как-то взбодриться.

– Мам, – все, что могу ей сказать, потому что не думаю, что должна оправдываться.

Переживаю так, как могу, справляюсь с болью так, как выходит, и не должна следовать примеру мамы, которая «заедала» боль от расставания с одним мужчиной поиском другого.

– Просто тебе нужны будут силы, чтобы растить больного ребенка, – продолжает она давить, словно вонзая иголку в самое сердце. Самая тяжелая тема, которую я пытаюсь обойти стороной, хоть это и малодушно с моей стороны.

– Он не больной, мы еще не знаем, – тихо лепечу, вспоминая жуткие термины в медицинской карте.