Ошибка президента

Он часто вспоминал молодость – как жили они с Фаиной в общежитии, как питались кое-как, делились с ребятами, жившими в соседних комнатах всем, что имели. А какое было счастье, когда им выделили собственное жилье! Не дом и не квартиру, а всего лишь комнату. Но свою. Там и родилась первая дочь.

Если подойти сейчас к той жизни с современными мерками, так покажется – беспросветная нищета, ни одеться,  ни отдохнуть как следует, на столе картошка с селедкой и луком. А было хорошо.

От этих воспоминаний сделалось так тоскливо, что завыл бы, честное слово.

А дальше началось восхождение наверх – он становился начальником, сначала мелким, потом средним, потом возглавил областной центр.

Приходилось решать буквально все вопросы – от нового жилья для рабочих до графика поставки труб.

И все же никогда не было так тяжело, как в последние три года. Андрей Степанович вспомнил Президента СССР. Отношение к нему всегда было двойственным. С одной стороны, было как-то неловко за этого самовлюбленного записного докладчика: скажет что-нибудь витиеватое, гладкое, но совершенно пустое и, слегка запрокинув голову в ожидании аплодисментов, победно оглядывает аудиторию; чистый Муссолини – мелькнула как-то мысль.

С другой стороны, Андрей Степанович все чаще завидовал ему. Не тому, что тот охотно встречался с журналистами, что часто красовался на экранах телевизоров. И уж разумеется, не супруге его, не меньше мужа обожавшей различные официальные и неофициальные визиты, встречи по делу и без дела. Завидовал Андрей Степанович тому, что прежде презирал и в подчиненных, и в равных себе: светскости. Раньше он, кажется, путал это чуждое ему свойство то ли с выпендрежем, то ли с подхалимством.

Теперь понял, что это разные вещи и, похоже, главе государства положено вести светскую жизнь. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», – сказала ему как-то младшая дочь. Умом он с ней соглашался, но характер не переделаешь.

Короче говоря, в отличие от Президента России Президент СССР был светским человеком. Пусть пустым, говорливым, но он умел быть на виду, умел нравиться (особенно когда его переводили толковые переводчики).

Но, заступив на его место, Андрей Степанович и не подозревал, как трудно ему будет даваться эта роль.

Он был сильнее, значительнее, внушительнее Президента СССР, но был совершенно неспособен красоваться перед объективами.

Более того, оказалось, что встречи с главами иностранных государств для него самая настоящая пытка. Он не мог расслабиться ни на секунду. И потому никогда не ездил с визитами, если это не было совершенно необходимо.

Точно так же неуютно и неуверенно чувствовал себя российский Президент перед камерой.