1
0Один из них, которого друзья, как я слышал из-за двери, называли Рыхлый, выкрикнул в спину старшему:
— Филин! Да че ты с ним возишься?! Дай в торец — и дело с концом.
— Не-е, ребзя, он к нам в секцию хочет. Новобранцев не бьем. Пусть на следующий год приходит. У нас и так дышать нечем.
— А в следующем, что? — не унимался Рыхлый. — Места появятся?
— Если свинтишь, то да…
— А че я-то? — обиделся тот. — Я ниче, я занимаюсь.
— До следующего года долго ждать, — спокойно проговорил я. Это спокойствие, как мне показалось, зацепило Рыхлого. — А сейчас нельзя?
Конечно, можно показать свой неизменный «пропуск» с золотистым гербом на красном фоне, но… Тогда эти гаврики замкнутся, и хрен, что от них добьешься. С каждым надо будет по отдельности работать, и лучше в кабинете для следственных действий КПЗ — в другом подвале, в УВД. А я все-таки неофициально сейчас пришел, не то, что задержать, даже и пригласить в милицию не имею права. Конечно, любой милиционер обязан пресекать преступления и правонарушения вне зависимости от того, при исполнении он или на отдыхе, но существует процедура, мать ее, процессуальная. Нужно будет сообщение сделать в дежурку. Так, мол, и так, задержал, усмотрел признаки преступного деяния. А признаки не хочется выносить. Пусть киллер думает, что на него никто не охотится, иначе совсем на дно заляжет.
— Сейчас нельзя, — так же спокойно, будто передразнивая меня, ответил теперь Филин.
Смотрит не отрываясь, изучает, гад. Будто подозревает в чем-то. Ну, тут и слепой увидит, что не похож я на работника фабрики. Ноготочки чистые и руки без мозолей. В мазуте надо было пальцы, что ли, испачкать?
— Да пускай проходит! — вдруг выкрикнул Рыхлый. — Недельку полы в зале помоет, потом, может, и подумаем. Возьмем уборщицей! А? Как вам моя идея, пацаны?
Каратисты закатились от смеха.
— Полы любой дурак помыть сумеет, — улыбнулся я одними лишь глазами. — А вот кулаками махать… Наука.
— Каждому свое, — раздувал щеки Рыхлый. — Мы, как ты говоришь, машем, а ты моешь. Все по чесноку!
— А если наоборот? — прищурился я на него.
— Че сказал? Э! Филин! Ты слышал, что он провякал?!
— Вали, парень, — вздохнул Филин и потянул на себя дверь, намереваясь закрыть.
Я поставил вперед ногу, остановив ботинком движение двери, и проговорил:
— Проигравший спарринг — моет полы. Идет?
Филин впился в меня взглядом, будто клещами, а каратисты за его спиной возмущенно загудели.
— Это че этот крендель сказал?
— Оборзел? Берега попутал!
Последнюю ругательную фразу выкрикнул уже Рыхлый.
— Спокойно парни, — поднял по-учительски руку Филин. — Парниша видно не понял куда попал. Дадим ему урок… каратэ… Что скажете?
— А пусть заходит, — не унимался Рыхлый.
