1
0За ней услышал голоса, смех, какие-то стуки. Ага… Заперлись, гаврики. Оно и понятно, внутри только свои, закрытый клуб, так сказать.
Бум! Бум! Бум! — затарабанил я в дверь.
Голоса притихли. Странно… Будто кого-то опасаются. Простоял почти минуту. Мне так никто и не открыл. Постучал снова, да посильнее.
— Кто? — раздался приглушенный дверью голос изнутри.
— Записаться можна-а?
— Я г-рю, в секцию к вам пришел! Откройте!
— Нет здесь никакой секции, проваливай! — уже понаглее ответили оттуда.
— А мне сказали, что есть!
— Ладно! — я старался перекричать толщу двери. — Я пошел. Извините, наверное, ошибся. А вы не знаете, где же тогда секция находится?
— Пойду у директора ДК спрошу. Или у участкового, у них тут пункт недалеко…
Уловка сработала. Задвижка заскрежетала изнутри, дверь ухнула и откинулась, я еле успел отпрыгнуть. Слишком споро мой неизвестный собеседник торопился ее распахнуть.
— Погоди! Эй, парень!
Я сделал вид, что уже ухожу, и лениво обернулся на дверь. В проеме стоял моложавый каратист в белом, а на коленях и манжетах — немного сером кимоно. Подпоясан черным поясом, мастер, блин.
— Ты, что ль, записаться хотел?
— Ну… — я снова вернулся на три ступеньки вниз.
— А где работаешь? По жизни кто?
— А какая разница? — скорчил я недоумённую мину. — Я же не в отдел кадров пришел…
— Есть разница, раз спрашиваю, — парень заиграл желваками. Он мне напомнил молодую и не слишком накачанную, но крепкую версию Ван Дамма. Только морда попроще и с конопушками. Мельком его оглядел. На вид, примерно, чуть за тридцать. Казанки сбиты, сам жилистый, рукава у кимоно коротковаты. Видно, что стирали тыщу раз, и села хлопковая ткань. Значит, давно занимается. Наверное, он у них старший, хотя остальных я еще не видел.
— На фабрике тружусь, — будто нехотя пробурчал я. — Музыкальных инструментов.
— Что-то я там тебя не видел, — прищурился каратист.
— И че? И я тебя не видел. Ты Петровича знаешь? — вспомнил я своего старого мастера, был он у меня на свадьбе. Гулял и пил, как молодой, сказал, что до сих пор на фабрике трудится. Так что информация была свеженькая, не подкопаешься.
— Да ладно… Я пошутил, — вдруг улыбнулся «Ван Дамм». — Просто… Не похож ты на работягу.
— А я и не напрягаюсь там… Я технолог лакокрасочного цеха. Руками не работаю…
В это время за спиной старшего появились другие кимоношники. Лица любопытные, но усатые и взрослые, совсем не школьники. Самому младшему, навскидку, лет двадцать. Стояли и глазели на наш разговор.
— Вот что, технолог, — хмыкнул старший. — Набор в секцию закончен. Приходи в сентябре следующем. Через годик.
— Гонишь, что ли? — я лихо сплюнул сквозь зубы. — Или у вас как в школе? Начальной? Учебный год только в сентябре начинается.
Каратисты напряглись.
