7
0А недавно вот, например, снесли старые ветхие дома и заново отстроили поселок: домики по канадской технологии, школа, больница (в которой фельдшером и трудилась Варвара Климентьевна Егошина). Но люди здесь продолжали верить все в то же, во что верили веками их предки. В хозяев воды, огня, леса, в духов медведя и оленя, в звезду Альтаир, которая несет свет после долгой полярной ночи. И когда к Варваре в больницу приходили люди, всегда низко кланялись и называли ее “сууг-нияси”. Хозяйка воды.
“Сууг-нияси” стояла лицом к морю, спиной к озеру. Когда-то, в незапамятные времена, это был, наверняка, просто залив. А потом злые восточные ветра намыли косу – сначала, видимо, тоненькую, а потом все шире и шире, отвоевав у моря его кусок. Так образовалась ее Обитель. Большое озеро, богатое рыбой. Местные называют его “встреча рек”.
Варвара отвернулась от моря. Весной уже пахнет. Это чуют звери. Это чуют птицы. Это чувствует она – как в воздухе пахнет водой. Скоро станет не проездным зимник, ждать нечего. А погода сейчас такая, что на вертолет надежды нет. Значит, надо ехать. Она уже все решила.
Она сильно сдала за последние годы. Не тронула седина роскошные темные волосы, не обрюзгла статная фигура – даже после рождения троих детей. Все было внутри – седина, боль, усталость души. Иногда ей казалось, что при всей тяжести доли кифэйской – ее тяжела как-то по-особому. Все началось с Петра. Когда ей показали его в числе пяти прочих – он зацепил сразу. Мрачным взглядом светло-голубых глаз, непокорным вихром соломенных волос, неуступчиво поджатыми губами. Ей, с ее цыганской внешностью, эта светлость во всем казалось необычной, волнующей. А еще в нем чувствовалась какая-то первозданная мощь. Только потом она узнала, что так выгладит своеобразная харизма Роксов. И что эта его суровость и неуступчивость – она не кажущаяся. Это часть его натуры. Он и был таким – молчаливым, неразговорчивым, всегда серьезным. Лишь на прикосновения никогда не скупился – обнять ему было проще, чем сказать.
Их развело далеко, очень далеко. Мало того, что на разные края континента, так еще и в места дикие, дремучие. Впрочем, этому ли удивляться? Ведь не Альфаиры они. Он – Рокс, она – Водзар. Но все затмевало то, что натальную карту им дали на троих детей. Как она была рада. Рада и горда.
Рождение третьего сына ее подкосило. В тот момент, когда, после всех ее мучений, акушерка Елена Ивановна Атчытагын, обтерев младенца, издавшего вполне себе громкий крик, довольно сказала ей:
- Богатыр, Варвара-нны. Красавец.
А она зарыдала. Богатыр. Три ребенка. Три! И ни одной дочки. Даже на руки брать сына не хотела. Потом оттаяла, конечно, сердце материнское не обманешь. Но когда отдавала сына мужу – ни слезинки не пролила.
