3
0— Эльдьярн разрушил сейд, — проговоил она тихо. — Теперь всё наладится.
Ингольв покачал головой, резко встрепал пятернёй волосы.
— Ничего не наладится, Асвейг. Много людей погибло. Очень много. Я пытался пойти по чистому от крови пути, но он всё равно привёл к смерти многих. А ведь я ещё даже не повёл их на битву.
— Но я виноват, — Ингольв так тяжело опустил кулак на стол, что тот аж громыхнул. — Рунвид снова была права. Невольно я забрал много жизней. И собираюсь забрать ещё. Я собираюсь воевать. Но у меня теперь нет войска. И времени на то, чтобы его собрать с других земель.
— Что-то я не разумею…
— Я отравил её, — Змей даже не отшатнулся, когда тот приблизился едва не нос к носу. — Не нарочно, — он перевёл взгляд на Ингольва. — Помнишь, тогда меня морской гад цапнул? А я не подох, хоть и должен был, верно.
Ингольв кивнул, посматривая на него с всё большим подозрением.
— Помню, а как же. Сам тебя из воды тащил.
— Так вот надо было дать утонуть, — ромей горько усмехнулся. — Хельга искала утешения от мужа у меня. Давно. С самого Самайна ещё. И недавно призналась, что понесла. Сказала, что от меня. Но я не знал, что с тех пор, как я с тем гадом повстречался, моя кровь — это яд. И ребёнок мой принёс ей смерть. Только теперь я это понял.
Асвейг громко ахнула — не удержалась. Села на подвернувшуюся лавку, попеременно глядя то на одного, то на другого мужчину. Все так и замерли, обмениваясь мрачными взглядами. Густое молчание, готовое обернуться невесть чем, так и спеленало с головы до ног. Кнут отшатнулся от ромея прочь. Братья Хельги позастывали там, где стояли, даже и не зная, верно, что им сейчас делать. Ингольв долго раздумывал, а после снова обратился к Змею:
— Почему ты так решил? Что кровь твоя отравлена?
— Меня больше интересует, почему он молчал! — прорычал Датчанин, приходя в себя. — Все эти дни.
— Мужа её хотел дождаться, потому как перед ним мне ответ нести, — огрызнулся Блефиди. И видно стало: больно ему от того, что с Хельгой случилось, а всё равно старается он лица не терять. — Ты в руки ему свою дочь отдал. Теперь ему мою судьбу решать.
— Так как ты догадался? — повторил Ингольв.
— Заметил просто, что ей как будто нехорошо на другой день после того, как она со мной бывала. Да и сама Хельга признавалась не раз. Понял со временем. Только слишком поздно.
Он стиснул зубы и опустил голову. И вдруг тяжело опустился на лавку, закрыв лицо руками. Асвейг, зная, что никто того не одобрит, всё же осторожно коснулась его спины, просто приложила ладонь, чувствуя, наверное, женским чутьём, как ему на самом деле худо. И понимая его: потому как до недавнего дня ощущала себя ровно так же. Столько времени он тягу к Хельге в себе держал. Да, нечестен оказался и с другом, и родичами её.
