Чехов книга 6. Договор на крови

— То-то же, — пробормотал я, пытаясь согнать с лица глупую улыбку.

Вскоре мы устроились за столом. На этот раз Иришка приготовила тушеного карпа с овощами и зеленью. И вышло блюдо до того вкусным, что мы ели почти не разговаривая. Впервые я пожалел, что еда настолько хороша. Зато наблюдать за довольной Ариной Родионовной было приятно. Девушка ела с завидным аппетитом.

— Что? — спросила она, заметив мое внимание. — Тоже считаете, что дама должна есть только листики салата?

— Вовсе нет. Салат любят улитки, насколько я знаю.

Нечаева улыбнулась и призналась:

— Уважаю рыбу.

Тем более, когда она приготовлена так славно.

— Там еще пирог с творогом, — сообщила Виноградова и вдруг насторожилась. Потом на мгновенье замерцала и пропала.

Затем снизу донесся ее недовольный голос:

— Еще кто-то приперся и топчется на пороге. Небось собирается выкорчевать мои розы…

— Мне надо спуститься ненадолго, — предупредил я секретаря. — Если вас не затруднит — разлейте по чашкам чай и нарежьте пирог. Любовь Федоровна его рекомендовала.

Сам же я утер салфеткой губы и направился вниз по лестнице.

Дверь я распахнул неожиданно для гостя.

Паренек показался мне испуганной птичкой. Стоял на пороге, обхватив себя руками, и не решался поднять на меня глаза. Он был облачен в большую куртку, которые носили рабочие на мануфактуре, широкие штаны словно паруса раздувались на ногах и ботинки, казавшиеся великоватыми. Кепка восьмиклинка прикрывала голову, но из-под нее все же выбивались короткие светлые вихры.

— Ты пришел, чтобы попросить о помощи или просто с мальчишками поспорил, что постучишь в мою дверь и не сбежишь, когда я открою? — скрывая усмешку, спросил я.

Парнишка шмыгнул носом, утер его рукавом и лишь потом бросил на меня вороватый взгляд. И мне показалось знакомой эта россыпь веснушек на вздернутом носе и светлые глаза. Я резко сорвал с гостя кепку и отступил в холл, потому как ловкая ручонка со скоростью кошки собралась сцапать вещицу. Под ннй оказалась голова, с короткими пшеничными волосами, которые не так давно очень талантливо подстригли. Я бы даже сказал — идеально.

— Погоди-ка, я тебя должно быть знаю, — прищурился я. — Кажется, что именно из-за тебя возник весь сыр бор с цирюльней Рахмата.

Верно?

Передо мной стояла Алена Семенова. Она закусила губу, очевидно, не в первый раз за последнее время, потому как кожа была красной и припухшей. Под ее глазом расплылся застарелый синяк, который девица даже не подумала маскировать. Видимо, полагала, что так ее будет сложнее узнать.

— Да, это я, — хрипло сообщила девушка и вскинула голову, — Я.

— Хорошая стрижка, — примиряюще отметил я и протянул ей кепку.

Семенова забрала ее, но не водрузила на голову.