Узы любви

— Мы уже и об этом говорили, но я в жизни не предполагала, что ты способна так упрямиться! Полна решимости доказать свою правоту?

— Упрямиться? В чем? — защищалась Милисент. — Что поделать, если он мне не по душе? И что мне не нужны его поцелуи? Джоан, ты не прошла через те страдания и муки, которым он меня подверг! До сих пор в моей памяти жив тот ужас, который я перенесла, думая, что буду калекой. Чудо Господне, что я не охромела!

— Забыла, что я все это время была рядом и делила с тобой страх и тоску? Но, Мили, это случилось так давно! С тех пор Вулфрик стал мужчиной. Неужели ты искренне считаешь, что сейчас он хладнокровно причинил бы тебе зло? Он сын лорда Гая, а тот — самый благородный человек из всех, кого я знаю. Как может его отпрыск быть иным?

— А по-твоему, это невозможно? Возьми хоть меня — я самый яркий пример того, насколько далеко яблочко может откатиться от яблони.

— Неправда! Я сама слышала, как папа твердил, что ты напоминаешь ему маму.

— И все потому, что ее трудно было назвать покорной овечкой? Неужели думаешь, что она тоже скиталась по лесам в мужском платье?

— Трудно судить о Вулфрике по тому, как он обращается с тобой! — усмехнулась Джоан. — Признай, ты отнюдь не образец женственности! Согласись лучше, что он безупречно себя вел при первой встрече, когда принял меня за тебя! Какая галантность, учтивость, вежливость…

— Да, а когда принял меня за мальчишку, едва не убил. Грубый, неотесанный, злобный…

Джоан, потеряв терпение, воздела руки к небу:

— Все, с меня хватит. Сдаюсь.

— Прекрасно, — успела вставить Милисент, прежде чем Джоан добавила:

— Ты превзошла упрямством всех здешних мулов, вместе взятых. Не собирается он вести себя с женой, как с дерзким слугой, за которого и принял тебя в тот день.

— А по-моему, над женой он станет издеваться куда изощреннее, — возразила Милисент. — Потому что захочет. Потому что получит над ней безграничную власть.

— Иисусе, неужели ты придаешь такое значение случайной фразе? Да что это с тобой, Мили?

— Неправда! — вспылила девушка. — Мне совершенно безразлично…

— Мили, не пытайся меня одурачить, ты ведь знаешь: это бесполезно. Неужели предпочла бы услышать, что он считает минуты до той ночи, когда наконец затащит тебя в постель? Или довести его до такого состояния, что он не станет ждать благословения церкви? Разве ты первая не сгорела бы со стыда? Кстати, откуда вдруг такое странное заявление? Только не смей признаваться, что додумалась спросить, зачем он тебя поцеловал, иначе я огрею тебя по голове всем, что под руку подвернется!

— Ну разумеется, я его спросила, — промямлила Милисент. — Я просто ошалела от его поцелуя, вот и ляпнула первое, что пришло на ум.

— Ошалела? — с величайшим интересом переспросила Джоан.