Узы любви

Скорее всего потому, что умел управляться с мечом, в точности как сам Эллери — с пером и пергаментом.

Подумать только, что он до сих пор так и не встретил ни одного лорда, который не был бы хвастунишкой и фанфароном и одновременно — жалким трусом. Нет, конечно, случались и исключения — существовали истинные рыцари, целые дни проводившие на ристалище, отважно сражавшиеся в войнах и поединках, привыкшие убивать. Эллери не сталкивался с такими, но лишь потому, что они и не нуждались в его услугах и были вполне способны справиться со своими врагами. Но не объяснять же это Уолтеру!

— Но если она раньше вытворяла такое, что ее остановит сейчас? Думаю, она сама себе злейший враг. Нечего и волноваться, она рано или поздно к нам придет.

— Хотел бы я, чтобы ты оказался пророком, но разве можно полагаться на капризы глупой девчонки? — пробурчал Уолтер, хотя, похоже, немного успокоился. — Не забывай, что время не ждет. Она должна отправиться к праотцам, прежде чем обе семьи объединит этот брак. Тебе ясно?

— Да, но я все же надеюсь воспользоваться ее безрассудностью.

— Как знаешь, только не подведи меня, иначе испытаешь всю тяжесть и моего, и королевского гнева.

Эллери разразился таким язвительным смехом, что у де Ротона лицо пошло пятнами. И почему мелкопоместные дворянчики воображают, будто упоминание о короле сразу должно вызывать почтительную дрожь страха? Или думают, будто это все равно что пригрозить карой Господней? Пожалуй, это в какой-то степени было верно, пока правил покойный король, на самом деле обладавший сердцем льва, но бояться этого безвольного ничтожества, его младшего братца?

Уолтер, вне себя от ярости, наконец-то обрел дар речи:

Но Эллери, ничуть не встревоженный, небрежно отмахнулся: по всей видимости, негодование барона не произвело на него ни малейшего впечатления.

— Вот если бы вы пугали меня де Торпом, я, пожалуй, поостерегся бы. Даже до меня дошли слухи о его доблести и отваге. Но жалкий король превзошел себя лишь во лжи и интригах. И не представляет опасности ни для кого, кроме своих доблестных баронов. Ну а теперь идите, господин, и дайте мне спокойно и без суеты обдумать план убийства. Я закончу начатое, но лишь потому, что так захотел сам. Ваше недовольство нисколько меня не трогает.

И снова Уолтер от бешенства потерял дар речи, но не стал тратить слов и, величественно выпрямившись, удалился. Эллери, только сейчас смертельно оскорбивший своего нанимателя, и ухом не повел. Главное, что ему заплатили половину обещанной суммы, а вторую отдадут, когда время придет, даже если придется содрать с лорда шкуру.

Уолтера, как ни странно, одолевали те же мысли. Он уже решил приказать своим людям прикончить наемника, как только тот исполнит деликатное поручение.