Узы любви

Но ей отчего-то стало не по себе, словно в комнате бродил призрак. И хотя оснований для тревоги, казалось, не было, она не могла заставить себя вновь закрыть глаза. Ей необходимо было удостовериться, что в тихой каморке без окон нет никого, кроме них с Джоан. Но было слишком темно, чтобы разглядеть, так ли это. Огонь в очаге догорел, оставив лишь слабо светящиеся уголья, а свечу, стоявшую на столике рядом с узкой кроватью, они потушили перед тем, как лечь. Но неугомонная девушка все-таки решила проверить каждый уголок. Поэтому, схватив свечу, Милисент осторожно перелезла через Джоан и направилась к очагу, чтобы сунуть фитиль в тлеющие угольки.

Она и не ожидала кого-то найти, а действовала скорее для очистки совести. Избавиться бы от глупых страхов и лечь спать!

Поэтому она едва не лишилась чувств от неожиданности, увидев стоявшего в изголовье кровати здоровенного верзилу с кинжалом в руке. Откуда он взялся? Раньше она в глаза его не видела, это совершенно точно. Такого раз узреешь, не скоро забудешь: широкий шрам на лице тянулся через всю щеку, едва не до подбородка, разваливая надвое косматую бороду. Очевидно, он пробрался сюда из леса: на шерстяной шапке и саженных плечах еще поблескивал нерастаявший снег.

Оказалось, что Джоан тоже успела проснуться, когда сестра вставала с постели, и молча ждала, пока та объяснит, в чем дело. Но едва Милисент подняла повыше зажженную свечу и осветила незваного гостя, Джоан громко ахнула и тоже вскочила. Незнакомец растерянно оглядывал девушек. Судя по туповатой физиономии и бегающим темным глазкам, Милисент решила, что он явно не семи пядей во лбу, но поможет это им или, наоборот, помешает, трудно было сказать. В этот момент он явно потерял способность мыслить здраво.

— Кто из вас старшая? — выдавил он наконец.

Судя по клинку, намерения у него были самые что ни на есть недобрые, и Милисент, спеша защитить сестру, объявила:

К ее прискорбию, Джоан, поняв, что дела плохи, ухитрилась произнести те же слова и почти в то же мгновение, чем вызвала негодование пришельца:

— Говорите правду, или обе умрете. Лучше одна, чем две, верно?

Лучше всего остаться в живых, но толковать с ним на ту тему бесполезно. Однако Милисент никак не могла сообразить, что предпринять. Да и вообще откуда он взялся? Ничего не скажешь, блестящий план предложил Вулфрик! Нужно не забыть упрекнуть его утром. В своей собственной спальне она была бы в безопасности. Граулз и Риска разорвут любого, кто посмеет ей угрожать. Но теперь оба они были заперты в конюшне и не могли прийти на выручку хозяйке.

Итак, что же делать? Справиться с ним невозможно: он переломит их, как сухие веточки. К тому же он держит нож, а они безоружны. Милисент даже лук оставила на телеге, справедливо предположив, что в аббатстве он ни к чему.