6
0Интересно, что еще было ей сказано за эти долгие часы? Она словно превратилась в камень, бесчувственную скалу, и ничто ее не трогало!
Неожиданно Милисент сообразила, что немного пьяна, хотя не могла точно сказать, пила ли вино. Как неприятно сознавать, что весь день будто прошел мимо нее, как в бреду. И теперь обнаружить, что лежишь в постели в чем мать родила с голым мужчиной! Неужели она уже стала женщиной? Он взял ее или все еще впереди? Как бы она хотела оказаться за тридевять земель отсюда!
— Мы… уже все кончено? — робко пробормотала она.
Вулфрик рассмеялся. Милисент насупилась. Что тут забавного?
— Как ни хотелось бы потерпеть, пока винные пары выветрятся у тебя из головы, я понял, что не могу больше ждать. И без того, кажется, ожидание тянулось вечно. Совершенно безвыходное положение, не находишь?
— Ничего подобного, — решительно помотала головой Милисент. — Ни к чему спешить.
Вулфрик хмыкнул. Милисент снова помрачнела: нашел себе развлечение!
К сожалению, вместе с сознанием вернулись и ее чувства к мужу. И неприятные воспоминания о том, как она бушевала при виде Вулфрика, идущего в обнимку со шлюхой. Она почти слетела с кровати и метнулась бы к двери, но, на беду, потеряла простыню, прикрывавшую их обоих.
На этот раз Вулфрик не мог не заметить внезапной перемены в невесте.
— Ну, что на этот раз? — со вздохом спросил он.
Нет, Вулфрик не узнает, как невыносима мысль о том, что он прикасался к этой женщине, да и к любой другой… и поэтому, чтобы скрыть боль, Милисент грубо бросила:
— Надеюсь, ты хорошо отмылся после этой шлюхи?
— К… какой шлюхи? — ошарашенно переспросил Вулфрик. Судя по лицу, он уже успел обо всем забыть.
— А что, их было несколько? Не знаешь, о какой именно идет речь? — настаивала Милисент. — Той, с которой ты вчера вышел из зала!
Вулфрик тупо уставился на нее и лишь через несколько секунд, что-то сообразив, разразился смехом:
— Ты подумала, что я спал с ней?!
И захохотал еще громче.
На этот раз Милисент поняла почему. Ах да, ведь Джоан предупреждала сестру не судить слишком поспешно и, кажется, оказалась права. Вот поэтому он и потешается над ней!
Милисент стало невыносимо стыдно, но она все же нашла в себе силы спросить:
— Почему же ты в таком случае ее увел?
— Чтобы выяснить, откуда она взялась и почему хлопочет в зале, накрывая столы к обеду, хотя не принадлежит к шеффордской челяди и никто не разрешал ей этим заниматься.
— Это не служанка кого-то из гостей?
— Нет, она сплела матери какую-то сказку о том, как попала в замок, поэтому та, заподозрив девку во лжи, велела мне ее допросить. Матушка боялась, что она подослана с тем, чтобы причинить зло нам, а в особенности тебе.
