Узы любви

Я сказала почти то же самое вчера вечером, когда он признался, что любит рукодельничать и даже наряжал в свое время нашу матушку.

— Что за странные шутки, — рассердилась Джоан. — Конечно, хорошо, что твое волнение немного улеглось, но все же нужно знать меру…

— Посмотри на меня, — перебила Милисент. — Похоже, что я шучу? Поверь, именно он и сшил наряд. Взгляни на швы. Кто в Данбере, кроме тебя, конечно, способен так орудовать иглой? И кому, кроме тебя, он доверил бы ткань, которую хранил в сундуке еще со времен крестового похода?

Джоан подняла подол блио и пощупала материю.

— Никому, по крайней мере в Данбере. Но ведь он мог и найти кого-то в округе. Впрочем, это и не важно. Ты должна надеть его подарок.

— Ты никак брала у меня уроки упрямства? — хмыкнула Милисент. — Не беспокойся, у меня будет немало возможностей носить и твое блио. Сама видишь, эти де Торпы принимают у себя даже королей.

Несколько умиротворенная, Джоан шутливо ткнула сестру локтем в бок.

— Все равно ты замерзнешь по пути в церковь.

— Ну, ты этого не допустишь, — хихикнула Милисент. — И наверняка обрядишь меня в свой самый толстый плащ.

— Да, и тот, который идеально подойдет к платью: из двустороннего белого бархата с песцовой опушкой.

Болтовня с сестрой и вправду отвлекла Милисент, но тревога возвратилась с новой силой, как только шумной толпой вошли дамы. Скоро, слишком скоро ее облачили в свадебный наряд, и процессия направилась к церкви. И не успела она оглянуться, как стала законной женой Вулфрика де Торпа.

Этот день почти не отложился в памяти Милисент. Девушка шагала, говорила, отвечала на вопросы, давала обеты верности мужу словно в тумане. Сбылись ее самые дурные предчувствия, и впереди — лишь мрак неизвестности и тоска. Дорога к церкви, длинная месса, наставления священника… будто в дурном сне. Даже празднество в большом зале воспринималось как громкий шум и грубые пьяные выкрики — гости и родственники от души веселились… Все, кроме нее.

Последовавшая затем унизительная церемония проводов новобрачных в постель, когда десятки любопытных глаз ощупывали обнаженное тело девушки в поисках воображаемых увечий, уродств или недостатков, позволявших жениху с чистой совестью отказаться от нежеланной невесты, как ни странно, совершенно ее не тронула. Единственным утешением было то, что ни свадьба, ни этот ужас не оставили в душе никаких следов.

Наконец новобрачные остались вдвоем.

— Я уже говорил сегодня, как ты прекрасна? — осведомился Вулфрик — первая фраза, которую отчетливо расслышала Милисент. До сих пор реплики сливались в ее ушах в неясный гул.

— Шучу, жена. Разве не я твердил это с самого утра? Ты действительно не помнишь? — удивился Вулфрик.

— Конечно, помню, просто капризничаю, — вымученно улыбнулась она.