Узы любви

Милисент пришлось признать, как она была не права в отношении отца, думая, что он с самого начала не собирался приезжать, поскольку не желал знать, что теперь дочь думает о женихе. Наоборот, это было первое, о чем он спросил, когда они вечером остались наедине.

Дочери постарались пораньше уложить его в постель и отослали оруженосцев, заверив, что сами позаботятся об отце. Он еще недостаточно оправился для столь утомительного путешествия и все же не остался дома. Милисент пожурила отца за неосторожность. Ей вторили Джоан и лорд Гай. После этого у бедняги испортилось настроение, но сейчас он слишком устал, чтобы сердиться. Однако он попросил Милисент немного задержаться, после того как Джоан пожелала ему спокойной ночи и ушла.

— Что ты решила насчет молодого Вулфрика? — с тревогой осведомился он. — Признайся, лучшего мужа тебе не найти, верно?

Милисент не собиралась расстраивать отца, сказав правду. Не потому, что он слаб, просто из этого все равно ничего не выйдет. Даже если сейчас еще не поздно разорвать контракт, Вулфрик все равно не даст ей свободу, так зачем пытаться? Поэтому она коротко обронила:

Найджел, очевидно довольный, что оказался прав, громко рассмеялся. Пусть радуется, бедняга. По крайней мере хоть кто-то будет счастлив на этой свадьбе!

— Волнуешься? — вздохнул он.

— Немного, — солгала девушка.

На самом деле она так нервничала, что за целый день не съела ни крошки, опасаясь, что иначе ее просто вывернет наизнанку. И хуже всего, что Милисент даже не понимала, почему сходит с ума. Из-за первой брачной ночи? Или из-за мысли о том, что отныне окажется под пятой Вулфрика?

— Этого следовало ожидать, — кивнул отец, погладив ее по руке. — Как твое плечо?

— Что? О, это? Такие пустяки, что я уже ничего не помню.

— Но ты бы ничего не сказала, даже если бы рана болела?

— Скорее всего нет, — улыбнулась Милисент.

— Совсем как твоя мать, — усмехнулся Найджел, — всегда старалась меня успокоить.

— Хотела бы я знать ее лучше… дольше… — вздохнула Милисент. — Прости. Ты до сих пор скорбишь о ее кончине.

Найджел мужественно улыбнулся, чтобы успокоить дочь, но в глазах застыла мука.

— Мне бы тоже этого хотелось. И как жаль, что она не увидела, какой ты стала. Она так гордилась бы тобой, девочка!

На глазах Милисент выступили слезы.

— Вовсе нет. Она, как и ты, стыдилась бы…

— Ш-ш-ш. Иисусе, что я сделал с тобой? Никогда не сомневайся в том, что ты мне дорога, Мили. Ты точная копия матери. Она была такой же упрямой и своевольной, неукротимой и смелой, и, несмотря на все это, я любил ее. Бывают женщины, рожденные для иной судьбы, хотя не все это сознают и не всякая осмелится это показать. Тебе и твоей матери от роду предназначено быть такими. Вот увидишь, молодой Вулфрик оценит это, как только немного привыкнет.