3
0Папа считает, что терапия это единственное решение, но есть и простое, которое он мог бы сделать девятнадцать лет назад — он не должен был участвовать в моем создании.
Он блестящий мужчина, а мама успешная женщина. Я не должна была становиться их дочерью.
Я не отвечаю. Если я отвечу, то начну плакать, а сейчас это недопустимо. Кроме того, я не могу говорить, когда туман обвивает свои призрачные пальцы вокруг моего горла, как петля.
Если я сломаюсь по телефону, папа вернется следующим самолетом, и мне снова придется смириться с разочарованием.
Вскоре после того, как звонок заканчивается, от него приходит сообщение.
Очень длинное. Папа настолько красноречив, насколько это вообще возможно, даже со своими сообщениями.
Капля влаги падает на экран моего телефона, когда я заканчиваю читать сообщения. Я вытираю слезу, чтобы остальные не последовали вслед.
Каждый раз, когда он называет меня своим ангелом, я почти испытываю искушение поверить в это, подумать, что я чей-то ангел, что кто-то действительно чувствует боль, когда мне больно.
Я стираю текст, прежде чем нажать «Отправить». Если я это сделаю, он просто позвонит, а у меня сейчас нет ни физической, ни моральной энергии, чтобы справиться с этими эмоциями.
Поэтому вместо этого я проверяю другие сообщения.
Я улыбаюсь. Он оставался рядом со мной, пока мама не приехала. У меня такое чувство, что именно его показания против Вероники спасли меня от отстранения. Уверена, что остальные не свидетельствовали в мою пользу.
Ответ приходит незамедлительно.
Обычно я соглашаюсь на это, потому что отпускание, выпивка и танцы отвлекают мой разум от тумана.
Хотя сегодня не тот день.
Больше похоже на то, чтобы забраться поглубже в свое одеяло и не спать всю ночь, пытаясь отогнать эти раковые мысли.
Когда я не отвечаю, он посылает еще одно сообщение.
Я печатаю, прежде чем подумать.
Нет. Мне это неинтересно. Этот ублюдок и есть причина всего этого в первую очередь. Если бы он не пришел в класс с Вероникой, откровенно демонстрируя, как провел с ней ночь передо мной, я бы сейчас не оказалась в этом чертовом затруднительном положении.
Я проверяю сообщения от моей лучшей подруги.
Если моя подруга террорист вечеринок предлагает отправиться на вечеринку ради меня, то она действительно беспокоится.
Если я не отвечу, она ворвется в парадную дверь, а я не могу допустить, чтобы Эльза увидела меня в таком состоянии.
По крайней мере, это даст мне время побыть вне своих мыслей.
Я уже собираюсь отложить телефон, когда он вибрирует от другого сообщения. Я ожидаю, что оно будет от Эльзы или Ронана, но нет.
Я замираю, сердцебиение учащается. Мои пальцы дрожат, когда я печатаю.
О, Боже. Ох, черт. Почему он мне пишет?
Эльза никогда бы не поделилась им с ним.
Он украл его.
