4
0Наклоняется, завязывает развязавшуюся атласную ленту на туфельке сначала Маргоши, потом Милаши, затем Марьяши.
Выпрямляется, поднимается с корточек, оглаживает брюки и выжидательно смотрит на музыкантов.
Те нестройно заводят мелодию, но теперь все смотрят на моих детей. А я вижу, как переглядываются девочки и что-то изумленно говорит им Марьяша. Что именно, мне не слышно.
— Какие прелестные девочки! — тем временем восклицает новобрачная и наклоняется к моим дочерям. — Вы так похожи! Вы случайно не сестрички?
— Конечно, сестрички, раз похожи, — отвечает за всех моя младшая дочь, исподлобья глядя на новоиспеченную Асадову.
— Они такие милые! — поворачивается та к Артему, а я молюсь, чтобы никто не додумался одновременно посмотреть на него и на Марьяшу. И сравнить.
Эти кислые выражения лица как будто отпечатаны на 3D-принтере.
Тишину разрезает пронзительный визг.
— Ай! Какой кошмар! Черный, кот! — вскрикивает с ужасом новобрачная.
Я в состоянии, близком к обмороку, наблюдаю из-за своей колонны, как Марсель выходит в холл и садится в центре.
Новобрачная оборачивается к Асадову.
— Дорогой, сделай что-нибудь! Черный кот на свадьбе это ужасная примета!
— Он не везде черный! — протестующе вскидывает голову Милана.
— У него белые лапки! И грудка! И на носике пятнышко! — вступается за незаслуженно оболганного кота Маргаритка.
— На секундочку, — одновременно говорят Артем с Марьяшей и поворачиваются к возмущенной новобрачной. А затем Артем в изумлении вперяется взглядом в Марьяшу.
Марсель явно чувствует поддержку. Он встает и вразвалку, не торопясь подходит к своим хозяйкам. При этом словно проводит невидимую границу между детьми и «юбилейной» парой.
— Какой ужас! Он перешел нам дорогу, — истерично вопит молодая жена, и я вижу как морщится Артем.
Мда… Не могу утверждать о собственной непредвзятости, но и назвать Асадова счастливчиком у меня не поворачивается язык. Девушке перед замужеством не мешало бы подлечить нервы.
Судя по лицу ее любящего супруга, он тоже так считает, потому что обрывает любимую жену на полуслове.
— Дети правы, Влада. Прекрати истерику.
— Дорогой, это очень плохой знак, — наша гостья послушно понижает уровень шума.
— Это не знак, это Марсель, — супит брови Марьяша и поворачивает ладошку вверх.
— Марсель? — Асадов внезапно замолкает и хмурит лоб, как будто пытается ухватить за хвост призрачное воспоминание.
Миланка поднимает кота на руки, Артем пристально разглядывает животное.
«Боже, Боже, Боже, — шепчу одними губами, глядя на высокий потолок, — он не может его помнить. Он не должен его узнать!»
Артем покусывает нижнюю губу и тоже смотрит в потолок.
Смотрит долго. Приказываю себе успокоиться.
Не узнает.
