"Три звезды" миллиардера. Отель для новобрачных

Через несколько минут в дверь стучат, это принесли кофе. Асадову приносят заказ в его номер, он уходит и возвращается с дымящейся чашкой.

Мы пьем кофе — я в своем коконе, он на балконе спальни девочек. И молчим.

— Они рассказали мне, какое испытание я прошел, — первым нарушает молчание Асадов. — Я выпытал у них сегодня в бассейне. Представляешь, я завязал им банты на туфлях. Остановил церемонию и завязал. А ведь я этого даже не помню.

«Конечно не помнишь! Потому что ты чертов перфекционист, для которого все должно быть по правилам и под линеечку».

Но вслух ничего не говорю.

Асадов явно не нуждается в моих комментариях. Ему просто нужно выговориться, я это прекрасно понимаю. Потому и молчу.

— И теперь я думаю, а что, если бы я не обратил внимание на эти ленточки? Или если бы мама не забронировала номер в «Трех звездах»? Я так и не знал бы о них. И тебя бы не встретил, — он разворачивается, и вперяет в меня тяжелый взгляд. — Ты же не собиралась мне о них говорить? Никогда?

Я сначала мотаю головой, потом киваю.

— Нет. Да, — к счастью, в этот момент у меня прорезается голос. — Я мечтала, что девочки вырастут, станут победительницами конкурса красоты, и тогда может быть ты о них узнаешь.

О том, что в моих мечтах Асадов на тот момент обязательно должен стать старым и лысым, решаю не распространяться. Слишком опасно поблескивают у него глаза. И слишком долго он на меня смотрит.

— Мне периодически все еще хочется тебя убить, — наконец сообщает Асадов, и я ему охотно верю.

— Что-то я замерзла, — бормочу, сползая с кресла. — Спокойной ночи, Артем…

Он кивает, допивает кофе и ставит чашку на бортик перил.

А я поспешно прячусь в номере.

Утром меня будит стук во входную дверь. Открываю еще сонная и мгновенно просыпаюсь от вида огромной корзины с розами, которую держат двое работников отеля. Уверена, что это жест вежливости от администрации, но среди бутонов нахожу карточку с вензелем.

«Аленька, хорошего отдыха».

Неверяще смотрю то на карточку, то на дверь, ведущую в спальню к детям. Даже переворачиваю картонный прямоугольник, чтобы убедиться, что там больше ничего не написано.

Странно, мне раньше так не нравилось, когда Янка называла меня Алей.

И когда Артем называл, тоже бесило.

Но… Аленька! Это так нежно…

Опускаюсь в кресло с карточкой в руке, бездумно таращусь на розы и так сижу до тех пор, пока за стенкой не раздаются детские голоса.

Мы входим в детскую одновременно, я и Артем.

Асадов желает доброго утра, а сам внимательным взглядом ощупывает мое лицо. Желаю доброго утра ему и детям, дожидаюсь, пока они поскачут умываться, и окликаю Артема.

— Спасибо за цветы и пожелание, — решаю сегодня тоже быть вежливой девочкой.