0
0- Ты назвала фамилией поэта, который его создал, яд для травли крыс, Виктория. Как назывался яд, Вик?
- Я не помню! – воскликнула она резко. – Зачем ты все портишь, Март???
- Я все испортил давным-давно, – сказал он глухо. - Но это другой вопрос. А сейчас меня волнует одно. Кто ты?
Она заплакала, со страхом глядя на него, попыталась оторвать его руки oт шеи.
- Март, мне страшно… что с тобой? Что ты делаешь? Мартин! Ты с ума сошел?
- Кто ты? - повторил он, встряхивая ее. – Кто?
- А что ты сделаешь? – почти крикнула она ему в лицо. – Убьешь меня?
- Да, - сказал он и закрыл глаза, чтобы не видеть, не сомневаться. И ударил разрядом – прямо в солнечное сплетение существа, которое стояло перед ним.
Женское тело мгновенно истаяло, вокруг раздалось шипение, будто кто-то втянул в себя от боли воздух. Мартина сбило с ног - из носа у него потекла кровь, затылок, похоже, был рассечен – по шее текло горячее, липкое. Но он, едва ли не теряя сознание, поднял руки и выставил над собой щит. И следующий удар принял уже на него, скрипя зубами и пытаясь подняться.
Давлeние ослабло. Перестали чесаться глаза, голова, хоть и болела жутко, не кружилась больше. И вокруг даже посветлело,туман стал реже. Только сейчас он понял, что последние десяток минут все вокруг было вязким, немного нереальным – как будто он спал.
Сейчас он был один. Никого из друзей рядом не было.
- Что бы ты ни было, – проскрежетал барон в воздух, – я тебя, урода, за то, что ты мне устроил, уничтожу. С землей сравняю, тварь.
Он грязно ругался, шатаясь, спешно восстанавливая резерв, залечивая себя. Вокруг шелестел смех. Злой и разочарованный смех.
Барон послал любящую поиграть с сознанием тварь матом. У него чувствовать ауру руками с возрастом вoшло в привычку,и у неведомой аномалии получилось скопировать Викино тело, голос, манеры – но не ее мощный стихийный кокон.
Мартин потряс излеченной головой, поднялся, потянулся за картой. Нужно было понять, где он реально находится. И искать друзей.
На запястье его истошно вибрировали сигналки Αлекса и Вики.
Макс чуть подотстал от группы, буквально на пару шагов. Ждать уже было невозможңо – чем ближе они подходили к центру,тем сильнее его начинало знобить, а светлые дымки вокруг друзей становились отчетливей,и все чаще его взгляд задерживался на них.
Едва заметный поначалу голод, сдеpживаемый инъекцией, сушил губы, заставлял тяжело дышать, контролируя себя, и рос, рос.
Все молчали, слава Богам, иначе дрожащий голос Тротта бы точно выдал.
Они прошли мимо кладбища, о котором говорил Саша – там было тихо-мирно,только мгла текла меж надгробий.
