0
0Если что-то обнаружите – подавайте сигнал. Мы с Максом пойдем направо, а вы с Вики - налево. Тут через километр перемычка, переулок, - он ткнул в карту, - там и встретимся.
Виктория неуверенно улыбнулась,и Мартин даже не стал удивляться странному поведению бывшего друга. Кивнул, наблюдая как Александр с молчащим Троттом скрываются в тумане и как постепенно отдаляются их Светлячки, становясь просто белесыми пятнами. Наконец исчезли и они.
- Ну что,идем? - позвал Мартин. - Я буду дерҗаться чуть позади, Вик, чтобы успеть прикрыть.
- А кто прикроет тебя? - фыркнула она беззлобно. - Вечно переживающий Мартин.
- Вечно кусачая Вики, – усмехнулся он. Шаги их глохли в тумане, но идти так, рядом, близко, было очень необычно.
- А как не быть кусачей, - отозвалась она неожиданно, – ты же мне вздохнуть не даешь, когда ты рядом, Мартин. Я соображать перестаю. Остается только кусаться.
- В каком смысле? - поинтересовался он через несколько секунд, пока соображал, не послышалось ли ему. Она молчала, ускоряя шаг, и он терпел,терпел, дернулся вперед, схватил ее за плечо, развернул к себе.
- В каком смысле, Вика?
- Ты уверен, что это место для выяснения отношений? – спросила волшебница нервно.
Его почти затрясло.
- Да плевать мне на место, Вик, - рявкнул он, - скажи мне!
- Сказать? – протянула она. - Нет. – И не успел он застонать от злости, как Виктория прошептала: - Лучше показать, - и коснулась его губ поцелуем.
И туман, и тьма,и опасность были забыты, сорваны растерянностью, неверием, потоком счастья и удивления. Мартин притиснул волшебницу к холодной стене дома,и целовал, распаляясь, тяжело дыша, чувствуя, как с каждой минутой слабеет от силы эмоций. И Виктория в его руках была такой, какой он ее помнил – и вкус, и запах,и тело.
Закружилась голова, и он на секунду оторвался от Вики, чтобы глотнуть воздуха, оглядеться. По спине тек холодный пот,и он все сообразить не мог, почему волосы на затылке встали дыбoм, как всегда при близкой опасности, почему внутри все скручивается в узел от страха.
- Ну что же ты остановился, – промурлыкала Виктория. Лицо ее расплывалось, глаза казались черными провалами. – Мартииин… любимый мой…
Она обвила его тяжелыми холодными руками, впилась в губы… и барон, забравшись ладонями ей под водолазку, застонал от злости, от того, что так не бывает.
- Какое стихотворение я читал тебе в доме твоих родителей? - прошептал оң ей в губы. Ноги почти не держали, он качался от слабости.
- Какое, Вик? – спросил он, сжав ее за подбородок и всматриваясь в глаза. Его собственные чесались так жутко, что хотелось кожу с век содрать. Снова начался звон в ушах.
- Я не помню, – сказала она жалобно.
- Помнишь, - он положил вторую руку ей на шею, прислушался, погладил, кривясь. На глазах выступили слезы.
