2
0— Оставьте меня все в покое!
— Мы не сделаем этого! Ты себе больше не принадлежишь! Твоими поступками руководит тьма!
— Не так? Ты уничтожил все живое на пике Лотоса! Ты призвал темные силы, которые преобразили резиденцию, превратив ее в… в нечто невообразимое!
— Нет? Тогда кто это сделал? Чьей же милостью это произошло? Кто, не чураясь темных искусств, принес в жертву стольких людей, чтобы наделить тебя — ТЕБЯ — НЕ СЕБЯ — невероятным количеством темной энергии?!
— Бессмысленно отрицать это, — вмешался другой старейшина. — Такой ритуал в принципе невозможен без согласия заклинателя, принимающего в себя энергию. Разве что сердца и души заклинателей звучат настолько в унисон, что энергия приняла вас за одно целое.
Шен уставился на старейшину, а затем как безумный стал качать головой из стороны в сторону, словно пытаясь отринуть все, что тот произнес.
— Нет. Это невозможно! — он сжал ладонями виски. — Замолчите все! Оставьте меня в покое!
Черная аура стала вспыхивать и гаснуть на его коже.
— Я заставлю тебя показать истинную сущность! — воскликнул стоящий перед Шеном старейшина. — Слишком долго ты прятался за хрупкой спиной Рурет!
Шен, смотрящий воспоминание, начал подозревать, что этот старейшина был неравнодушен к Рурет. Уж слишком ее образ походил на богиню добродетели в его устах.
И все же тому удалось своими обвинениями и упоминанием Рурет вывести Шена из себя. Его, стоящего в круге, затрясло. Старейшина продолжал наступать на него с обвинениями, буквально тыча пальцами и проклиная.
— Замолчи! — закричал Шен. — Замолчи!
Но он не прекращал говорить до тех пор, пока меч не пронзил его сердце. Секунду старейшина с неимоверным удивлением вглядывался в лицо Шена, а затем рухнул на пол. Шен попятился, расширившимися глазами глядя на тело у своих ног. Было видно, что он потрясен случившимся даже больше, чем окружающие.
Прошло пару секунд, за которые остальные должны были вытащить свое оружие и кинуться на одержимого тьмой заклинателя. Но этого не произошло. Шен, смотрящий воспоминание, ощутил прохладную рукоять в правой руке. Замелькали лица и алые капли, и менее чем за минуту все было кончено.
Шен убил одного. Шиан убил шестерых. В зале собраний теперь они остались наедине. Крови было столько, что она ковром покрыла пол, поглощая рисунок.
Шен ничего не говорил. Он с потрясением и ужасом осматривал зал, казалось, потеряв дар речи. Шиан подскочил к нему и схватил за плечи, оставляя на серебристом одеянии алые разводы.
— Все в порядке. Мы все решим. Это был несчастный случай. Никто не узнает, — негромко успокаивающе приговаривал он.
Шен с трудом сфокусировал взгляд на его лице. Разомкнул губы, набирая воздух, ощущая, как кисловато-медный привкус оседает на языке.
