3
0Осознав, что это какая-то сумасшедшая девятиховостая лиса, серый лис важно прошествовал мимо нее, больше не собираясь вступать в беседу.
Лисица увязалась за ним.
— А человеческая форма у тебя есть?
— Ты — тысячелетний дух меча, который только и смог, что стать лисом? Вот умора!
— Есть!! — не выдержал тот.
Серый лис внезапно осознал, что уже скучает по спокойствию монастыря Дун.
Глава 230.1. Множество дорог, ведущих к тишине
Муан был рядом с Шеном, и Шен иногда все же кидал на него взгляд. Но он не говорил с ним и отказывался реагировать на слова, произносимые мечником. И, естественно, тому нельзя было приближаться.
Так прошло две недели. Все это время Шен провел под деревом, то сидя у корней, то лежа на лавочке. Он много спал и предпочел бы вообще не просыпаться. Предпочел бы не встречать рассветы и не провожать закаты без него.
— Больше всего я боялся рассветов и закатов, когда тебя не станет, — однажды произнес он, глядя на догорающий алый закат. — Но вот сейчас смотрю… и не вижу ничего особенного.
День или ночь, полдень или полночь — ничего не важно. Бессмертное тело могло просто существовать, без нужды принимать пищу, не страшась дождя или холода. Рядом больше не было того, чью заботу он бы с благодарностью принял.
Время замерло, и что бы ни происходило — не имело значения.
Муан поднимал в воздух цветы, заставляя их кружиться по кругу и падать на голову Шену. Тот делал вид, что не замечает. Муану казалось, будто оба они чего-то ждут. Дни проходили за днями, а они с Шеном будто бы замерли в ожидании.
Ал умело всех спроваживал, страшась того, что однажды Шен просто исчезнет, если его будут донимать. Он оберегал покой старейшины пика Черного лотоса, изредка пытаясь самолично нарушить его, то предлагая ему чая или пытаясь набросить на его плечи теплую накидку. Иногда Шен не реагировал, а иногда отвечал ему такими едкими фразами, что Ал предпочитал ретироваться.
С болью на сердце он наблюдал, как Шен встречает рассветы и провожает закаты сидя под полумертвым розовым деревом. И Шен казался таким же полумертвым. Ничто не оживляло его взгляда, и даже слова, которые иногда срывались с его уст, казалось, срывались без всякого чувства, лишь по инерции.
Ал словил себя на мысли, что тоже горюет по старейшине пика Славы. Раньше он часто мечтал, чтобы Муан исчез. Знай он тогда, что за этим последует, — молился бы за его здравие каждый день. Но старейшины пика Славы больше не было в этом мире, и никто не знал, как надолго задержится Шен.
— Надо его чем-то отвлечь, — однажды предложила Аннис. — Возможно, стоит привлечь Риту. Она ведь все-таки его внучатая племянница. Нужно напомнить ему, что еще остались люди, которым он небезразличен и которые дороги ему.
— Мне он тоже далеко не безразличен, — с сомнением произнес Ал.
