3
0— Что ж, тогда я схожу.
Шен неожиданно подскочил с лавочки.
— Подожди, нужно передать ей…
Он замер, взмахнув руками, словно его нагнала запоздалая мысль. Он хотел передать ей какую-то важную личную вещь Муана, но, если подумать, у него таких не было. Неужели у него даже нет никаких вещей Муана?
Он был так близко, и вместе с тем бесконечно далеко. Казалось, у них есть все время мира, чтобы постепенно перетащить к друг другу свои вещи. Конец наступил слишком внезапно.
— Шен? — с тревогой окликнул Ал.
Тот подошел к розовому дереву и отломал веточку с той стороны, где дерево еще не засохло окончательно и на нем были цветы.
Ал уставился на цветущую веточку в своих руках.
— И что мне сказать? — уточнил он.
— Можешь молча отдать.
Вот так Алу пришлось покинуть того, о ком он больше всего переживал, чтобы выполнить его просьбу. Шен остался сидеть под деревом, чувствуя, как тьма и свет пляшут на его коже, а грудь разрывается от боли.
Через какое-то время его вновь потревожили. Шиан пришел и заявил ему, что все уладил. Надо же: он все уладил!
— Тебе нужно просто продолжать оставаться на пике Черного лотоса. Все будет хорошо, пока ты не демонстрируешь свои силы. Глава ордена Великого неба и глава клана Меча, разрезающего туман, все еще гостят на пике Таящегося ветра. Уверен, Сэл Юар в тот же день созовет совет, если подтвердит твое сумасшествие.
Из горла Шена вырвался жуткий гортанный смех.
Шиан потрясенно замер, рассматривая его, словно впервые увидел.
— Ты не смеешь горевать по нему сильнее, чем горевал по Рурет! — с негодованием воскликнул он.
Подобное действительно веселило. Глядя сейчас на пыжущегося в своих чувствах Шиана, Шен мягким тоном произнес:
— Ты такой идиот, Шиан. Ты самый слепой из всех зрячих, что мне довелось повидать.
— Что ты имеешь в виду?
Перестало иметь значения, кого он ранит, и кто способен ранить его. Поэтому Шен произнес, тоном, будто сообщает самую очевидную в мире вещь:
— Тот, кто оплакивал Рурет, предпочел уйти вслед за нею. Ты же все цепляешься за пустую оболочку, не видя разницы.
— О чем… ты говоришь? — сбившись, произнес Шиан. — О чем ты таком говоришь?! — воскликнул он. — Думаешь, раз тебе больно, ты имеешь право говорить такие ужасные вещи? По-твоему, это забавная шутка?!
— Раз это всего лишь шутка, отчего ты так взволнован?
Шиан тяжело дышал, глядя на него. Наконец, он произнес:
— Ты — жестокий ублюдок, Шен.
— Разве я не твой любимый младший брат? — с деланным непониманием переспросил тот.
— Иногда я думаю, что, если бы отец тогда не привел тебя в наш дом… вся наша жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Твое существование все испортило!
Шен молча смотрел на него какое-то время, рассматривая лицо.
