Забудь меня, Эй

И возможно, даже сделается внимательным и ответственным отцом, приходящим по воскресеньям, а она будет страдать и мучиться от его присутствия, потому что одного вечера, проведенного с ним хватило, чтобы понять, что она все так же его любит.

Будто и не было семи лет, за которые, как Сашка считала, она полностью излечилась от этого изнуряющего и изматывающего чувства. А может, он даже снизойдет до секса раз в неделю, украдкой, пока не видит дочь. Такая вот запасная скамейка игроков, вторая ячейка. Или вторичная… Он будет бросать им со своего стола объедки внимания и заботы, но на первом месте для него всегда будет его семья. Саша даже головой затрясла, прогоняя эти видения.

Уже стоя в душе под струей воды ее внезапно осенило: а что, если это не Робин Гуд вовсе? Нет, она конечно при памяти, но все же, это все так нереалистично, вдруг Роман тоже просто очень сильно похож на Робин Гуда?

Бред, конечно, полный, ей бы сходить провериться куда-нибудь, желательно к психиатру, но эта мысль прочно засела в голове и никак не хотела оттуда выбираться. Оставалось проверить, а проверить достаточно легко, у него на левом плече должен быть шрам, два шрама с двух сторон, след от сквозного ранения. Надо дождаться, пока он уснет и посмотреть. Хотя лучше бы, конечно, сначала к психиатру.

Сашка вышла из ванной, легла возле дочери, но сон не шел, как она ни старалась. Наконец, ей это надоело, она встала, набросила халат и, стараясь не шуметь, пробралась в гостиную, включив в коридоре ночник. Слабый свет падал на спящих мужчин, маленького и большого, и Саша невольно засмотрелась на это трогательное зрелище: малыш разложился звездочкой, сбросив одеяло, а Роман спал на животе, подмяв подушку. Он тогда так же спал, только вместо подушки у него была Сашка.

На миг она вновь ощутила вполне реальную физическую боль в груди и зависть к женщине, с которой он так спит каждую ночь. Сашка едва не взвыла от этого острого чувства, пронзившего ее, словно остро заточенный клинок. Роман спал раздетым, и она наклонилась, чтобы рассмотреть его ближе.

На левом плече был шрам, кожу словно стянули пучком, и с другой стороны был такой же. Но она поражалась, как ей вообще могло прийти в голову, что это его двойник. Его спина, плечи, руки с рельефными, хорошо прокачанными мышцами, которые до боли хотелось оплести руками, поцеловать, почувствовать, как они обхватывают и сжимают ее, накрывая сверху, были такими знакомыми…

— Саша? Что-то случилось? — Роман держал ее за кисть руки, привстав на локте, и она мучительно покраснела, радуясь, что в полумраке он этого не видит.

— Илюшка, его нужно поднять в туалет, он говорил, что вы ему до сих пор на ночь надеваете памперс.

Роман растерянно кивнул.