Забудь меня, Эй

И он ее с магнитом сравнивает! Канцелярская скрепка и железная болванка — шикарная парочка!

— Я тоже не знаю, как тебя зовут, ты не признаешься! — тем временем мурлыкал этот Железный человек ей в волосы, и тогда она сказала.

— Что? — не понял и на миг отстранился.

— Меня зовут Эй, — сказала Саша, он разглядывал ее удивленно, а потом начал смеяться и целовать ей шею, а она только выгибалась, подставляясь под настойчивые губы.

— Моя сказочная Эй! Какая же ты сладкая!..

Одной рукой он сжимал бедро, а второй затылок, и целовал ее с тем неистовством, которое предвещало настоящий грозовой ураган, а она пропускала сквозь пальцы его волосы и позволяла себя целовать, прогоняя все сомнения и захлопывая за ними последнюю дверцу. Бронированную, запирающуюся на ключ. Два ключа, как в хранилище...

— Эй, — он прикусил мочку уха, а затем шею, и Саша против воли издала короткий стон, чувствуя, как напряглись мышцы обволакивающего ее тела, — если что, останавливай меня сейчас. Потом уже все…

Она обхватила его лицо ладонями и всмотрелась в глаза, помутневшие от желания. «У меня, наверное, такие же». Стянула с его бедер полотенце и бросила на пол, а затем подалась к нему всем телом. Теперь он застонал, врываясь поцелуем, приподнял здоровой рукой и понес в спальню, а она обвила его шею, не разрывая поцелуй, и отпустила только, когда его тяжесть вдавила ее в прохладу простыней.

Саша так и не смогла уснуть, как ни старалась. Лежала с закрытыми глазами, прижатая спиной к груди своего Робин Гуда, и слушала, как он мерно дышит, уткнувшись ей в затылок, и снова жалела об остриженных волосах. А потом осторожно повернулась к нему.

Он спал, и во сне его лицо было совсем другим, разгладилась морщинка между бровей, губы не сжаты в линию. Как ночью, когда блуждали по ее телу… Она невольно вздрогнула от пробежавшей по телу дрожи и положила голову на подушку, продолжая рассматривать его лицо. Провела кончиками пальцев по лбу, очертила скулу, прикоснулась к губам и мечтательно вытянулась, вспоминая ощущения, вызванные их прикосновениями. Следы от этих губ, словно метки, до сих пор горели по всему телу.

«Тебя что, специально под меня делали?» — вспомнилось, как он выдохнул вместе со стоном и сбитым дыханием, осторожно опускаясь на нее, когда схлынули первые волны охватившего их безумия. А она вытирала ладонью с его лба крупные капли и гладила влажную спину, все еще вздрагивая от отголосков их совместного и головокружительного финала.

От этих воспоминаний кровь прилила к щекам, а по позвоночнику побежали холодящие струйки. Он был хорошим и умелым любовником. Наверное. А для нее он стал потрясающим. И единственным, потому что сравнивать его со Стасом Саше казалось просто смешным.