Шестерки умирают первыми

— Вечер добрый, — ответил Виктор Алексеевич Гордеев, не узнавая собеседника.

— Кабанов моя фамилия.

— Паровоз?! Какими судьбами? Ты в последние годы меня избегать начал, — насмешливо поддел его Гордеев. — Провинился в чем, что ли?

— Я, Витя, не по твоей части. Ты же у нас в Москве главный ловец душегубов и насильников, а под меня все твои коллеги-экономисты подкапываются. Ты им шепни по-дружески, Виктор, пусть на меня силы зря не тратят, я честно живу, и деньги у меня честные.

— Ой, ладно тебе, Паровоз, о том, какой ты честный, легенды ходили, еще когда мы с тобой в пионерах да в комсомольцах штаны протирали.

— Грех тебе, Виктор, старым мне пенять, — усмехнулся в трубку Кабанов. — Забыл, как ты из троек по химии не вылезал, а я тебя в круглые отличники вытащил?

— Ну, на то и Паровоз, чтобы тащить. Специальность у тебя такая. Вообще-то ты молодец, Виталя, ты хорошую идею мне тогда подкинул, насчет разделения труда. Я ее в своей работе вовсю использую. Очень плодотворная идея. Так что я в некотором смысле твой должник.

— Это хорошо, — неожиданно серьезным голосом откликнулся Кабанов. — Потому что мне с тобой поговорить надо.

— Хочешь встретиться? — предложил Гордеев.

— Не могу. Пасут меня.

— Кто? Наши?

— Да какие ваши! Мой собственный, хрен бы его взял. Стучит на меня самому Трофиму.

— Чего ж ты так неосмотрительно? — посочувствовал Виктор Алексеевич. — Людей надо тщательно подбирать, а не абы как.

— Да я только на днях узнал, что он стучит. Так-то он парень хороший, надежный, я ему доверяю. Но то, о чем я хочу с тобой поговорить, должно мимо него пройти. Не приведи господь, Трофим узнает, что я с тобой связался.

— Говорят, крут ваш Трофим? — полюбопытствовал полковник.

— Крут, ох крут, — подтвердил Кабанов. — И, между прочим, у него, как у всякого уважающего себя мафиози, есть люди в твоем ведомстве.

— Понял, не дурак, — быстро ответил Гордеев. — Запиши телефончик, через двадцать пять минут позвонишь, спросишь меня. Тогда и поговорим.

Через двадцать пять минут телефонный звонок Кабанова раздался в огромной коммунальной квартире, где жил Степан Игнатьевич Голубович, бывший учитель и наставник полковника Гордеева, передававший ему свой огромный опыт и любовно отшлифованное мастерство, почти пятьдесят лет проработавший в уголовном розыске и больше десяти лет находящийся на пенсии. На самом деле такие люди, как Голубович, не выходят на пенсию. Они просто не могут и не умеют этого делать. Они рождаются сыщиками и умирают ими, даже если давно уже не числятся в кадрах МВД.

5

Настя еще не успела уйти с работы, и звонок Гордеева застал ее на месте.

— Никуда не уходи, — бросил он. — Я буду через полчаса."

"Это ничего не меняло в ее планах, она и не собиралась уходить еще по меньшей мере часа два.