Шестерки умирают первыми

Все, что он говорил, даже то, что было направлено как бы на защиту его друга Дмитрия Платонова, на самом деле имело только одну цель: вывести себя из-под подозрения в убийствах Тарасова и Агаева.

Он сказал, что у Платонова есть темно-бордовый кожаный кейс. Он знает это точно, потому что его сестра подарила одинаковые портфели им обоим. ИМ ОБОИМ. Он сказал: у Димки есть такой «дипломат». А она, Настя, должна была услышать: он и у меня есть. Должна была, но не услышала. Хорошо хоть сейчас вспомнила.

Он рассказывал, что в день, когда убили Тарасова, Платонов позвонил ему домой около девяти часов утра. А вот Платонов говорит совсем другое, он утверждает, что это Русанов ему позвонил, при этом Платонов-то был дома, а вот где был в этот момент Русанов? Сергей создает себе алиби, надеясь на то, что перепроверять его слова у Платонова никто не станет, а если и станет, то есть надежда, что Димка не вспомнит точно, кто кому звонил. Он вспомнит предмет разговора, но тут у них разногласий нет, они оба говорят, что разговаривали о подарке для Лены Русановой.

И наконец, самое главное. Он постоянно твердит, что обожает свою сестру, и если бы с Димкой было что-то не так, он не позволил бы их отношениям сохраняться. И ведь это правда. С Димкой оказалось «что-то не так», Димка оказался пошлым кобелем, готовым рискнуть здоровьем и хорошим отношением юной Елены ради пьяной потаскухи. И Сергей действительно не остался к этому равнодушен. Другое дело, что масштаб мести оказался явно не соразмерен проступку. Но ведь верно и другое: кто способен на сильную любовь, тот способен и на сильную ненависть, потому что все дело, в принципе, в способности испытывать сильные эмоции. Настя про себя знала, что она, например, на сильные чувства не способна. Ну что ж, каждому свое. Все от природы.

Неужели Русанов и в самом деле оказался тем гнилым звеном, о котором предупреждали генерала Заточного? Какую информацию передавал через него Платонов? Ах, если бы знать…

Только привычка прояснять любой вопрос до конца заставила Настю открыть карту Москвы и посмотреть, где находится Ивановская улица, на которой живет Кира Левченко, вполне вероятно, вместе с Дмитрием Платоновым. Она долго в оцепенении смотрела на карту, чувствуя, как холодеют руки при мысли, что она могла полениться сделать это или забыть.

Настя заставила себя встряхнуться и принялась названивать в областное управление Андрею Чернышеву.

— Андрюша, бросай все, доставай из своего сейфа списки спортсменов-стрелков.