11
0— возражает Рук, снимая книги со встроенной полки.
— У меня их нет с собой, я возьму их позже. — Сайлас хмыкает.
После той ночи я несколько месяцев волновался, будет ли он когда-нибудь снова выглядеть человеком. Если бы мешки под его глазами сошли, и он снова стал бы своей нормальной загорелой кожей, а не отвратительной бледностью, которой он щеголял.
Мы все по очереди сидели за его дверью, подсовывая внутрь еду, воду, лекарства. Просто ждали.
Три недели.
Мы ждали три недели, прежде чем он вышел из своей комнаты.
Слабый, с заметной потеряй веса и требование выяснить, что случилось с Роуз.
Когда мы согласились помочь, это было похоже на то, что мы дали ему что-то, ради чего он должен работать. Можт быть, это было неправильно с нашей стороны. Может быть, мы усугубили ситуацию, открыв банку с червями, в которой мы не нуждались, но это помогло ему.
Он снова начал есть, набрал мышечную массу, работая со мной в спортзале.
Но даже тогда, даже сейчас, когда я смотрю ему в глаза, я вижу это.
Его глаза похолодели в ту ночь, когда сердце Роуз перестало биться.
Рук резко прекращает то, что он делает, как будто у нас есть все время в гребаном мире. Подойдя к сумке с книгами и расстегнув молнию в боковом кармане. Открываю маленький мешочек с двумя белыми таблетками внутри.
— Ты шутишь. — замечает Сайлас, наблюдая, как он подходит к столу.
— Я что, похоже, шутника? — Рук бросает вызов.
Рук Ван Дорен, единственный из нас, кто смог покинуть этот город и действительно стать порядочным человеком. Часть меня чувствовала вину за то, что мы так сильно подпитывали его хаотичную сторону, а в словах его отца была доля правды.
Рук уже облажался, но вместо того, чтобы сказать ему скрывать это, как всем остальным, мы заставили его принять это.
В зависимости от того, как вы на это смотрите, это может быть хорошо, а может просто наносить больше вреда.
— Хорошо, сестра Джеки, — встреваю я, — прими свои чертовы таблетки, чтобы мы могли закончить то, ради чего пришли сюда.
Сайлас принимает лекарство, тихо бормоча спасибо.
Мы обыскали каждый уголок, под коврами, под диванными подушками и пришли с пустыми руками. Напряжение было высоким, поскольку мы двигались к тому, что выглядело как серьезный тупик. Если мы не смогли связать Грега Уэста с Роуз, нам больше нечего было делать.
И мы не могли вламываться в кабинет каждого учителя. Значит, это будет означать, что убийство Роуз останется нераскрытым. Без полиции для расследования, без зацепок, ее смерть навсегда останется в нашем сознании, в сознании Сайласа.
Если не считать того, что Тэтчер убьет его просто для того, чтобы убить, мы облажались.
Я смотрела, как Сайлас перелистывает страницы, ища глазами что-нибудь, малейший намёк на что-то, что дало бы нам повод навестить Грега поздно ночью.
