11
0Сердце у них бьется, а глаза уже похолодели.
Я много думал о том, что он сказал на протяжении многих лет. Особенно, когда я посмотрел в зеркало."
"Я думал об этом еще больше, когда шел позади Сайласа. Я мог только слышать хруст грязи под нашими ботинками и отголоски крика Сайласа в моей памяти. И прямо как та пума, когда мне было восемь. Словно ее разрывали на части. Это был не рев, это был крик, который разбил стекло. Осколки вонзаются мне в грудь, когда я всего несколько мгновений назад смотрел, как он всхлипывает над телом Розмари.
Его руки впиваются в ее грудь снова и снова. Я едва мог смотреть, зная, что это ничего не делает. Так больно, что даже надежды не было. Я вздрогнул, когда треск ее ребер наполнил воздух. Именно в этот момент мы с Руком должны были что-то делать, пока Тэтчер звал на помощь. Она ушла. Ее не было уже несколько часов. Мы все знали это, когда видели ее.
Однако ни у кого из нас не хватило духу сказать ему это, пока он не причинил больше вреда, чем пользы.
Мои руки схватили его за плечи: — Сайлас, — кажется, это был самый мягкий мой голос с тех пор, как я был ребенком, — ты должен остановиться. Она ушла, она ушла.
— Отвали! Отъебись, Алистер!— Он плачет, надавливая с большей силой. Тело Роуз не сопротивляется его силе. Ее трясет при каждом сжатии груди, ее обычные раскрасневшиеся щеки приобрели болезненно-серый цвет, и у меня щиплет глаза, когда я вижу ее такой.
Я тяну сильнее, цепляясь за его подмышку. Рук следует за мной, и я слышу его голос,
— Си, пожалуйста, чувак.— Его голос влажный, слезы подступают к горлу: — Ты сделаешь только хуже, просто отпусти ее.
Вдалеке воют полицейские сирены, мигающие красные и синие огни, отражаются от деревьев снаружи, пробивая разрушенный дом, в котором подростки напивались без ведома родителей.
— Нет! НЕТ! Розмари, проснись, Рози, пожалуйста! Отпусти меня! Я должен помочь ей, БЛЯДЬ, РОУЗ! Мои руки горели от напряжения, когда мы отрывали его от ее тела, его ноги брыкались, пока он боролся с нами всю дорогу.
Я много сделал для своих друзей. Это было самым трудным.
Мы удерживали его, как дикое животное, никакие слова не могли его успокоить. Он просто продолжал выть ее имя в ночи. Как будто луна услышит его мольбы и вернет ей жизнь.
Я хотел этого для него.
Если бы я мог поменяться местами с Роуз. Если бы кто-то дал мне выбор, я бы позволил им взять меня вместо этого. Просто чтобы Сайлас был в порядке.
Полиция, скорая помощь налетели как пчелиный рой. Гудя по сцене, разговаривая приглушенными голосами. Когда шок немного спал, когда он понял, что она не вернется и медики ничего не могли сделать, кроме как накрыть ее простыней, он замолчал."
"У меня болело горло из-за него, и, хотя мы пытались заставить его уйти, сесть в машину, чтобы помочь ему. Он отказался уходить.
