Прорыв

Когда мы подъехали к мосту, то никто и не думал нас тормозить, дорога свободная, Бабочкин, что сидел за рулём, уже вполне уверенно управлял немецкими машинами, за последние дни я активно учил его этому делу, но, к сожалению, опыта по нашим у него не было никакого. Сильно на подъезде тот не гнал, ехали неторопливо, километрах на двадцати в час подъезжали к мосту, так что встать удалось сразу. Машина даже юзом не пошла, когда боец ударил по тормозам. Я уже распахнул дверцу и, выпрыгнув, сначала срезал часового с той стороны моста, после чего оббежал капот, с моей стороны было чисто, а Бабочкин бил из кабины на расплав ствола, я присоединился к нему, расстреливая шестерых солдат у костерка и небольшого навеса.

В ответ так и не прозвучало ни одного выстрела."

"Причём машина встала так, Бабочкин подгадал по моему приказу, чтобы пулемётчики были на прицеле у Лосева в кузове, и тот сразу их срезал. Ну, вот и всё. Добили раненых, и Лосев собрал оружие и амуницию, складывая всё на мотоцикл – я его завёл и поставил на дорогу, – пулемёт старшина тоже прихватил, Бабочкин подогнал машину к середине моста. Там мы сняли ящики, сунув их под грузовик, дальше боец побежал к мотоциклу, устраиваясь на водительском месте, старшина сидел на люльке, места внутри не было, а я поджёг фитиль и, рванув к ним, сел позади бойца.

Тот, быстро переключая скорости – всё же далась ему моя наука, – рванул к лесу. Со стороны села звучали выстрелы, но это всё, что мы слышали. Взрыв произошёл, когда мы уже поворачивали к опушке. Вот так, легенда нашего пешего появления на аэродроме подготовлена, заодно от машины и тел избавились, а нет тел – нет дел. Я успел обернуться и посмотрел на облако, поднявшееся от взрыва. Там мелькали куски и части моста. Может, и детали машины были, непонятно. Похоже, хорошо рвануло.

Заехав вглубь леса, мы утащили всю добычу подальше от лесной дороги, тут выворотень был, дерево упало, мы сложили всё оружие, подсумки с магазинами и гранатами на одну из трофейных шинелей, Лосев на посту прихватил, потом накрыли сверху куском брезента от навеса с того же поста и стали обваливать края, закапывая, а я носил охапки прошлогодней листвы и сваливал, маскируя. Тут же была и форма радиста с его СВТ, и сидор с рацией. В яму и наше оружие легло, которым мы пост уничтожили, и пулемёт с коляски.

Он раньше в пулемётном гнезде стоял. Осталось только три ППД и два ТТ – оружие диверсантов. Форму менять мы сразу не стали, нам ещё днём по дорогам катить – как вы представляете себе трёх мотоциклистов в форме НКВД в тылу у немцев? Вот и я очень ярко представил. Только проедем недалеко. А так оставили только сидора, форму и оружие с диверсантов и, устроившись на мотоцикле, погнали к аэродрому. Действительно погнали, в этот раз за рулём уже я сидел.