Прорыв

За нами столб пыли стоял, без очков на такой скорости передвигаться было очень трудно, но всё же успевали. Свернули в сторону с дороги и, закатив мотоцикл в овраг, пока Лосев срезал ветки, чтобы закидать технику, мы с Бабочкиным быстро переодевались. У меня нормально, а младшему сержанту ещё и обувь оказалась мала, комплект радиста не подходил, совсем маленький. Потом мы с ним маскировали технику, а старшина переодевался. У него и форма, и обувь оказались впору. Повезло. У меня сапоги на размер больше были. Мы поменялись с Бабочкиным, вот теперь нормально, и ему, и мне.

У того сорок второй, у меня почти сорок первый. Правда, обувь мне впритык, но не велика и не мала, нормально, разношу.

В общем, мы рванули к аэродрому. Как я и думал, у бойцов успели накопиться вопросы, так что они постепенно стали их задавать, чтобы не сбить дыхание. В основном по мелким деталям. Например, не узнает ли нас технический персонал на аэродроме, который в этот раз волей случая остался в живых? Пришлось пояснить, что мы были в очках, не зря же я приказал не снимать их. Правда, я тогда преследовал другую цель, чтобы наши портреты не составили, но гляди, пригодилось.

А получится или нет, уже на месте узнаем. Придётся рискнуть.

– А разве на товарища Сталина в будущем совершались покушения? – тяжело дыша, спросил Бабочкин.

Метров пятьсот пробежали, а он уже дыхание сбил. Хотя для антуражу, что мы от моста бежим, нормально, но мне не нравилось его физическое состояние. Придётся гонять на пробежки по утрам. Привык везде на колёсах, скоро так ходить разучится. Нет, точно теперь гонять буду, причём и Лосева тоже, вон как дышит, правда не отстаёт, держится ещё.

– Про высадку немецкого десанта на Воробьёвых горах слышал, да и то по недостоверным слухам, а про подобные покушения нет.

Да и кто о них сообщать будет, засекретили, и все дела.

– А?..

– Всё, стой. Немцы нас видят у блокпоста, что на въезде, вон как забеспокоились, пулемёт в нашу сторону поворачивают.

Остановившись, я снял с плеча автомат и, подняв его над головой, несколько раз качнул, давая сигнал. После этого демонстративно передал его старшине и трусцой побежал к воротам, там не стреляли, ожидали. Причём я видел, что унтер на посту с кем-то разговаривает по телефону, видимо докладывает о нашем появлении.

Когда я подбежал, то встал, опершись ладонями в колени, и тяжело дышал, а когда мне задали вопрос, мол, кто я, поднял вверх указательный палец, прося дать секунду на передышку. А говорили, я так себе актёр, в принципе с дыхалкой у меня была норма, просто показывал свидетелям, как долго мне пришлось бежать. Наконец отдышавшись, сообщил:

– Обер-лейтенант Клейне, вторая рота. Мы должны были прибыть на машине, но не смогли. Русские парашютисты мост взорвали.