7
0Или уже плюнула на карьеру?
У меня слова застряли в горле. Я сейчас больше походила на рыбу, выброшенную на берег. Я, конечно, понимала, что Каракин не будет за меня радоваться, ну такой уж он человек. Но чтобы вот так!
– Нет, я собираюсь стать лучшим кондитером России, – вдруг вырвались из меня злые слова. Я лишь мечтала о таком, просто мечтала, не ставя себе никаких целей. А тут выпалила Каракину такое в лицо! Теперь он меня в порошок сотрет и посыплет им марципаново-масляные розочки на моем же сахарном гробу.
Его смех ударил по моим взвинченным нервам, эхом отдался в грудной клетке.
– Потрясающая наивность. Ну что ж, за то, что рассмешила меня, Александра, я тебе даже премию при увольнении выпишу, но заявление ты напишешь сегодня же. Всего хорошего!
Я сглотнула вставший ком в горле от злости и обиды на этого дьявола, но из последних сил собралась и громко ответила:
– И вам всего хорошего, Арсений Петрович!
Особенным удовольствием стал звук хлопающей двери, которую я совсем не пожалела, когда выходила из кабинета. Но на лестнице пришлось облокотиться на стену – перед глазами все плыло. Вот такое «декоративное говно», а не рабочий день.
Глава 4
Когда я хоть немного успокоилась, то позвонила Тоне. Она хоть и работала аудитором, но в силу профессиональной любознательности знала почти все возможные законы.
– Тонь, – произнесла я грустным голосом.
– «Меня уволили», да? – опередила меня Антонина.
– Да, – понуро ответила я. – Без разбега сразу и припечатал после первой же ошибки.
– Дьявольское отродье, – прошипела Тоня и добавила: – Я тебе говорила, брось ты эту безумную работу. Так что не расстраивайся, мы сегодня напьемся с радости! Ой, ну я напьюсь, а ты на меня посмотришь, – поправилась Тоня, а я прыснула от смеха.
– Спасибо, ты – мой ангел-хранитель! – поблагодарила от души любимую подругу.
– Саш, ну ты что… Ты что, опять плачешь? Не плачь! Тушь потечет. Перестань.
– Да я не красилась, – размазала я потекшую тушь. – Спасибо, Тонь.
– Ты можешь подать на него в суд, – вернула деловую нотку в голос Тоня.
– Знаю. И ты бы с него последние трусы стрясла. Но сколько это лет? Сколько нервов? Я лучше заберу у него титул лучшего кондитера.
– Вот! Это по-нашему! Порви его на лоскутки, вернее, на крошки.
– Не надо, Тонь, я справлюсь. Твой голос меня всегда успокаивает лучше любого успокоительного. Я сама.
– Серьезно? А зачем же я тогда раньше вино нам брала и сыр, тратилась на посиделки, если могла бесплатным радио поработать, и тебе бы сразу же лучше становилось?!
Я рассмеялась и добавила:
– И тебе после моих эклеров. Кстати, хочешь, я приготовлю их сегодня?
– Давай.
