2
0
Слишком…
— Шейх Аяз аль-Макадум — очень могущественный человек. Его слово — закон. Никто не знал, что выбор правителя падет на меня…
Вновь слезы текут по щекам сестры, и я чувствую, что и ей больно, и ей плохо…
Я ощущаю это на каком-то подсознательном, интуитивном уровне.
— Никто из нас не смог бы отказать могущественному семейству правящих… и…
Каролина жмурится, по лицу словно судорога идет.
— У каждой из нас, Мелина, должна была быть иная судьба. У тебя своя, у меня своя… я не знаю, как так получилось, что небеса сыграли с нами в такую жестокую игру, и теперь… теперь половина пути пройдена…
По мере того как сестра говорит, на ее лице появляется решимость, она смотрит своими внимательными глазами, а меня другой вопрос мучает, другой вопрос в сердце горит огнем и все же срывается с моих губ:
— Ты любишь его?
Сама не ожидаю, что спрашиваю, а Каролина вздрагивает, секунду молчит и лишь затем отвечает вопросом на вопрос как-то заторможенно:
— Кого?
Хороший вопрос, который вызывает горькую ухмылку на моих губах:
— Того, кто взял твой первый раз… того, из-за кого вся наша семья может быть стерта с лица земли…
Мне кажется, или из-за моих слов Каролина испытывает самую настоящую боль. Вздрагивает и закрывается. Все эмоции скрывает холодная маска презрения.
— Не будем об этом, Мелина. Ты и так погрязла в моих проблемах с головой, не стоит и в это вляпываться…
Слова, которые говорит, и то, как именно их говорит, какие акценты ставит, уже наталкивает меня на мысль, что Каролина переживает.
— Я не хочу говорить об этом. Я совершила фатальную ошибку, но… тогда я даже и помыслить не могла, что шейх Макадум укажет на меня и захочет взять в жены. Ты понимаешь, что мы и близко не того сословия, которое могло претендовать на подобный союз? — вновь задает вопрос, и у меня на миг сердце сжимается.
— Может, он увидел тебя и влюбился?
Спрашиваю, а у самой… у самой тьма перед глазами, и мне хочется обнять себя за колени, свернуться калачиком и скулить… скулить от непереносимой боли, которую ощущаю каждой клеткой.
И в сознании рождается вопрос:
Почему мне так больно?
Почему так мучительно вспоминать об этом мужчине?
И отчего мысль, что он влюбился в мою сестру, полоснула ножом по внутренностям?
— Пфф… — фыркает сестра, — такие как Аяз аль-Макадум, не знают, что значит любовь.
Киваю, оставляя реплику сестры без ответа. А у самой под ребрами болит. Сильно так. Но…
Где-то в глубине души я понимаю, что… время должно вылечить. И я… вылечусь.
